Книга Развод по-попадански, страница 24 – Ива Лебедева, Ирина Смирнова

– Но… это же… как?..

Я лишь пожала плечами:

– Следует быть осторожнее с пешками, капитан.

Все посмотрели на меня с интересом, переоценивая свое отношение. А потом Моран медленно поднялся из-за фортепиано. В его глазах светился охотничий азарт.

– Позвольте мне попробовать взять реванш за всех присутствующихмужчин, мисс Джесс? – произнес он, подходя к столу.

Мы сели. Фигуры были расставлены заново. На этот раз я начала королевским гамбитом, снова пожертвовав пешку. Моран, в отличие от капитана, не клюнул сразу. Он был осторожен, просчитывал ходы.

Но я вела его по знакомой тропинке, по партиям, которые когда-то разбирала до дыр на картонной шахматной доске. Я не была гением, но регулярно посещала школьный кружок, и у меня оказалась идеальная память на комбинации. А даже самый талантливый любитель проиграет тому, кто знает классические ловушки.

Мы играли молча. Был слышен лишь стук фигур по доске. Я чувствовала на себе восхищенные, недоверчивые взгляды трех зрителей. И пристальный, тяжелый, анализирующий каждый мой вздох, каждое движение руки взгляд Морана. Этот зверь снова следил за дичью из засады, давление его воли ощущалось почти физически.

Однако это не помешало разыграть партию как по нотам. И в конце концов я поставила мат. Не такой быстрый, как капитану, но не менее эффектный. Его король оказался в западне, окруженный моими фигурами.

С удовлетворенным видом я откинулась на спинку стула, пока Моран изучал расстановку фигур на доске. Он не выглядел раздраженным или злым. Скорее… озадаченным. И удивленным.

– Это было… – Он запнулся, подбирая слова. – Это была великолепная игра, мисс Джесс. Я такого не ожидал.

– Спасибо, ваша светлость. Приятно, что вы умеете проигрывать с достоинством, – улыбнулась я. – Особенно женщине. Отец очень любил играть в шахматы, и ему пришлось вырастить из меня сносного противника.

Но по тому, как все на меня смотрели, поняла: свалить все на отца не удалось. Игра в кошки-мышки продолжалась.

Идиллический вечер закончился так же внезапно, как и начался. Сначала это был лишь усиливающийся ветер, завывающий в снастях. Потом палуба под ногами стала жить своей, слишком активной жизнью. К счастью, я успела добраться до каюты еще в самом начале палубной активности, под присмотром молодого старпома.

А через полчаса наш пароход превратился в скрипучую, трещащую по швам скорлупку, которую какой-то разъяренный великан швырял из стороны в сторону с дурацким упорством!

Я лежала, пытаясь не свалиться с койки. И каждый раз, когда судно с душераздирающим скрипом кренилось набок, мысленно прощалась с жизнью, обещая себе, что если выживу, то никогда-никогда не сяду на корабль. Даже на паром через речку.

И тут в дверь поскреблись. Слабенько, жалобно.

– Войдите, если можете! – постаралась я перекричать грохот волн о борт.

Дверь открылась, и внутрь вкатился юнга. Лицо его было землистого оттенка, глаза огромные, полные страдания.

– Мисс Джесс… – простонал он, – у вас остались еще леде-енчики?

Черт возьми. Ну конечно. Я порылась в своей котомке и вытащила завернутые в бумагу сегодняшние вкусности. Не зря на камбузе полдня торчала!

– Держи, можешь поделиться с товарищами по несчастью.

– Спасибо, мисс! Вы спасли мне жизнь! – выпалил мальчишка, сразу запихивая один леденец себе в рот.