Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 20 – Алена Лотос

Я выскочила из залы, не посмотрев по сторонам. Хотя, неожиданно объединившиеся мозг и сердце, вдруг начали просить еще раз поискать глазами этого симпатичного любителя котов. Он просто зашел попить кофе и позавтракать, чего такого?

Теперь, ярким осенним днем рассмотреть территорию семейного отеля было гораздо проще. Маленькие деревянные домики выстроились в линию недалеко от каменистого пляжа. Узкие дощатые дорожки вели к морю и соединяли дома между собой. Когда я шла по одной такой, она тихо, печально поскрипывала. Волны накатывали темной лазурью, неспеша и величественно отступали. Крупные белоснежный чайки нарушали морской покой криками, пикировали на воду, выхватывали мелких прибрежных рыбешек. Самые смелые и отчаянные дети в купальниках с довольными визгами уже плескались в прохладной воде. Детству все было ни по чем.

В засаде за небольшим камнем сидел кот Симон. Толстый кошачий зад пушисто возвышался над булыжником, но кот-охотник был совершенно уверен в собственной невидимости. Он следил за вальяжно прогуливающейся чайкой. Чайка с хозяйским видом окидывала песчаный пляж, отбрасывала клювом редкие рыжие листочки, расчищая себе дорогу. Независимый чаечий вид бесил кота — настоящего владельца этого пляжа, этого моря и этого отеля. Симон урчал, зрачки стали похожи на щелки и горели огнем хаоса и бездны. Пушистый зад задрожал, готовясь к прыжку, усы встопорщились, а уши практически прижались к голове.

Я замерла, задержала дыхание, хотяиз груди рвался радостный смех. Охота Симона на наглую чайку казалась то ли комичной, то ли вопросом жизни и смерти. И в этой ситуации кто-то явно кого-то дурил.

Тихой черной тенью кот рванул к чайке. Из яркого клюва раздался короткий испуганный вскрик. Хлопнули крылья. Ругая кота на чем свет стоит, чайка взмыла в воздух, принялась летать кругами и глумиться. Симон не смог справиться со своими габаритами и теперь позорно отмокал в утренних волнах Сантелинского моря. Я расхохоталась. Рассмеялись и играющие дети. Очень уж потешно выглядел поверженный кот, хозяин морей.

— Иди сюда, Симон, — позвала я страдальца, когда тот вылез из воды. — Я немного тебя подсушу.

Сперва с опаской, он сделал пару шагов, недовольно отряхнулся. Тогда я присела и поманила кота. Симон, хмуря усы, подошел поближе и подставил мокрые бока. Теплые лучи мягкого осушающего заклинания сработали неплохо не только на цветной краске, но и на пушистом коте. В благодарность Симон легонько боднул меня и поскакал брать реванш над обнаглевшими чайками.

В свой домик я влетела, достаточно надышавшись свободой и соленым морским воздухом. Голову кружило от бесконечности голубого неба, едва одетого облаками, и бескрайности морского простора. Глаза слегка ослепли от еще яркого, почти летнего, теплого и мягкого солнца. Им пришлось привыкать к полумраку комнаты.

Акварельные краски были первым, что я увидела, проморгавшись. Взгляд цеплялся за них всякий раз. Они лежали на комоде немым укором. Я боялась их, и они это знали. Как несправедливо брошенный и забытый возлюбленный, уверенный, что былое еще можно вернуть. Стоило лишь отринуть страх. Но я не могла.

Почему я не могла?..

Почему бросила?..

Когда находиться рядом с красками в одном помещении стало невозможно, я покидала в холщевую сумку всякую мелочь и выскочила прочь. Они задавали слишком много резонных, справедливых вопросов. А я со временем потеряла нить правильных ответов и запуталась.