Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 2 – Алена Лотос

Через три часа, напившись кофе и насплетничавшись вволю, Селеста вспомнила о незавершенной работе. Она ввалилась в мастерскую, прихватив с собой Томаса, нашего магтехника. Бедный парень оставался на ночные бдения в Галерее из-за неразделенной любви и ради призрачного шанса хоть немного побыть рядом со своей музой. Эффектная фигуристая шатенка Селеста замечала взгляды, наполненные нежностью и болью, слышала томные вздохи, но предпочитала не подавать виду. На мои укоры она всегда отвечала, что видит в Томасе лишь друга. Тем не менее, она и сама давно не представляла своей жизни без этих взглядов и этих вздохов.

— Лори, ты чего столько копаешься⁈ — раздался удивленный вскрик.

Громкий голос коснулся моего сознания, но не сбил с концентрации. Я сидела на полу, удобно скрестив ноги, и играла в гляделки с нарисованным котом. Кто-то из нас должен моргнуть первым. И это буду не я.

Три тонких кисточки, каждая из пяти волосинок с беличьего хвоста, медленно двигались от краев холста к центру. Вместо краски они использовали крошечные сгустки энергии. Они свисали с кисточек, словно тонкие магические паутинки, и впитывались в трещины, надежно запечатывая. Мне оставалось только аккуратно делиться магией с кисточками и направлять их. Ну, и не отрывать взгляд откошачьих глаз.

Селеста и Томас замерли у самого входа. Подруга хотела еще что-то громко и невпопад выкрикнуть, но легкая рука магтехника быстро легла ей на губы. Прозвучало короткое «чшш», и я невольно улыбнулась.

— Чего ты шипишь на меня⁈ — забулькала Селеста. Она попыталась убрать чужую руку, но скорее ради кокетства и продолжения игры.

— Лори отвлекает духа, — тихо проговорил умница Томас. — Не отвлекай ее.

— Ах, вот оно что! — неожиданно просияла Селеста, которая тоже все поняла.

Дальнейшая перепалка продолжалась уже в коридоре, куда подругу утащил сам Томас. Хлопнула дверь, и я коротко вздрогнула, едва не прикрыв глаза. На лице кота явственно проступила совершенно не кошачья торжествующая ухмылка.

— А ты сильный, Сильвестр… — улыбнулась я, справившись с дрожью, зевотой и напавшим нестерпимым желанием чихнуть.

Кот тоже улыбнулся.

Спустя еще полчаса, сгорая от нетерпения, Селеста снова ворвалась в мастерскую. Последняя кисточка как раз доделала финальные штрихи и улеглась рядом с двумя другими. Я поднялась на дрожащие ноги, протирая уставшие, режущие глаза. По щекам покатились слезы облегчения. Подруга подскочила, принялась обнимать меня и приговаривать, напоминая маму:

— Ты справилась, ты такая чудесная и умная, я верила в тебя! Так что же это было⁈

— Художник отлично умел писать картины, но был никудышным магом, — принялась объяснять я, отвечая на объятия. — Он писал портрет собственного кота и не заметил, что часть кошачьей души осталась на холсте. Изображение не двигалось, потому не могло называться «живым». Но было «живо» в полной мере, по-настоящему, из-за духа кота Сильвестра. А когда краска начала разрушаться, дух испугался и не хотел никого к себе подпускать. Пришлось приковать его внимание к себе, чтобы немного подлечить.

— Ничего себе! — удивилась Селеста и, отстранившись, быстро направилась к картине. — Как такая редкость к нам попала?

— Не знаю, — пожала плечами я, потому что вновь, ничего не знала, — В карточке объекта написано, что художник неизвестен, а холст лежал в запасниках последние сорок лет.