Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 231 – Алена Лотос

От одежды, принесенной Майло пахло лесом. Свежестью утренней хвои, чуть покрытой росой, и диких ягод, терпких и сочных… И немного — пылью. Длинное закрытое зеленое платье с вшивкой серыми нитями оказалось как раз в пору. Сердце дернулось — возможно, это платье умершей жены Майло? Может, он вдовец, а не холостяк? И теперь хранит верность умершей любви?

Прихватив с собой огарок, я вышла в гостиную и зажмурилась от яркого света. Майло зажег в гостиной множество свечей и масляных ламп. Вскоре у приоткрытой двери появился и сам охотник. Он собирался что-то сказать, но так и замер в молчании. Я тоже не двигалась. Взгляд Майло скользил по моему наряду, распущенным черным волосам, которые, высыхая, начали пушиться, по умытому уставшему лицу… Он блуждал и нигде не мог остановиться надолго, будто собирал картинку, далекий ускользающий образ. И с каждым мгновением мое поглупевшее сердце сжималось все больнее. Кажется, в этом простеньком платье я действительно напомнила Майло о позабытой любви. Пару раз моргнув, он пришел в себя, отвел взгляд и, кашлянув, спросил:

— Не будете ли вы так любезны помочь мне накрыть на стол? Я приготовил для нас поздний ужин.

— Конечно, с радостью.

Налипшая на зубы чрезмерная любезность. Оставалось только в вежливом поклоне присесть. Как глупо и странно. Я не хотела холодной вежливости и отстраненности. Пряча сбивающееся дыхание, этой ночью я мечтала о чем-то еще. О тонко очерченном профиле и темных глазах. О том странном сне. Вдовец… Дура, ты на задании!

Поставив на комод свечку, я проследовала за скрывшимся в дверном проеме Майло. Охотник попросилпринести из кладовой свежие овощи, кусочек сыра, сладкие пироги и ягодные морсы. Я послушно отправилась в комнату с полками под потолок, заставленными различными соленьями, корзинками и баночками. Неплохой запас держит у себя дома этот мужчина. Хоть и живет один.

К моему возвращению на обеденном столе появились ярко-зеленые яблоки дольками. Не удержавшись от искушения и голода, я попробовала одну. Кислая. Даже очень. Чуть покривившись, я разложила снедь, порезала на кусочки предложенным ножом. Все это время Майло молчал и тихо колдовал над небольшой дровяной плитой. Тихо потрескивал недавно разожженный камин. Присев на стул, я поняла, что снова начинаю засыпать. Сон медленно накатывал под плывущие по кухне лесные запахи, смешанные с ароматами легкого бульона. В мысли, качающиеся на волнах усталости, врывались всполохами переживания о недождавшихся меня Себастьяне и Ингельде, о Двестере, с которым я так и не смогла сегодня позаниматься, о Каморе, с которым провела половину прошлой ночи. О том, что надо бы как-то послать им весточку, что я жива и относительно здорова. О том, что должна делать дальше ашанти…

Плеча снова мягко коснулась рука Майло. Кажется, это входит у него в привычку. Я приоткрыла один глаз и едва улыбнулась. Тьма и страх, опустившиеся этим вечером на сердце, отступили.

— Спасибо.

— Ужин подан.

Дуя на горячий травяной напиток, я продолжала украдкой рассматривать своего спасителя. Загорелая даже ранней весной кожа, темные, почти черные глаза, в обрамлении таких же ресниц, крепко сжатые губы, крупные скулы… Не могу сказать, чтобы он был тем типом парней, что всегда мне нравились, но в той отстраненности, с которой он держался, было что-то особое. Недоступное. И оттого притягательное. Совсем иначе он держался тогда, на балу.