Онлайн книга «Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана»
|
— Привет! Меня зовут Минати, я ученица лиджев Тильгенмайера, — художник молчал, я старалась не двигаться с места и говорить как можно дружелюбнее. — А как тебя зовут? Я раньше тебя здесь не видела. Он вздрогнул и резко оторвал руку от холста. Плечи его напряглись и, не поворачиваясь ко мне, мужчина быстро глухо произнес: — Чего она хочет? Что ей нужно? — и с усиленным рвением начал он наносить мазки на полотно. Хмм, не хочет разговаривать. Наверное, стоит подбираться к нему с другой стороны. — Я вижу, что ты неплохо рисуешь! А что ты пытаешься изобразить? — Она должна уйти. Пусть уйдет. Пусть не мешает, — забубнил мужчина, не отвлекаясь. Ко мне он по-прежнему не поворачивался. И даже, наверное, делал вид, что меня тут вовсе нет. Любопытство подбивало тихонько подкрасться и заглянуть мужчине за плечо. Но страх, ставший стопором и постоянным спутником, отговаривал и требовал поостеречься. Чтобы все остались довольны, я обошла кругом свой постамент с ледяной глыбой и, вытянув шею, глянула в сторону мольберта. К сожалению, там растекались только бесформенные разводы зеленой краски, струящимися змейками пересекающие холст. Разочарованно вздохнув, я вернулась на место, в котором каблуками явно проделала углубление, и снова возвратила все внимание льду. Примерившись, представила, какой бы хотела видеть скульптуру,вспомнила горделивый взгляд и самодовольную улыбку Митары, прикоснулась ко льду… — Саквентари… Может я шептала недостаточно тихо, но вдруг художник резко развернулся и глянул на меня расширенными от удивления безумно-зелеными глазами. По плечам пробежали мурашки от этого взгляда. Дикий зверь, с которым меня заперли в клетке, смотрел бы менее угрожающе. — Да, она шепчет молитву… — более членораздельно выговорил художник. Что в этом такого, чем я заслужила подобное неодобрение, было решительно непонятно. Переступив с ноги на ногу, я раздавила туфлей разлетевшиеся в разные стороны осколки льда. Статуя опять не вышла. Потрепанный мужчина вздрогнул, почесал измазанной в зеленой краске рукой сальные светлые волосы и обернулся к мольберту. Слегка прикусив губу, я отмерила немного магии и опять водрузила на постамент большой ледяной куб. Приложила ладонь… А вдруг, если не обращать внимание на этого пришельца, он не тронет? — Никто, да-да, никто не увидит… — вновь забормотал художник. — Они не достойны. Им это повредит. Они не достойны… Только Я и Она. Я и Она… Прислушиваясь к нестройным рваным предложениям, я так и не смогла уловить смысла сказанного. Мужчина говорил сам с собой. Движения его хаотизировались все сильнее, брызги зеленой краски теперь покрывали не только его одежду и мольберт, но также стены, окно и пол под ним. — Не должна… Не должна… Да, я знаю! Знаю! Только Она увидит это. Только Она достойна! Не говорите мне это! Не говорите, вы меня убиваете… — теперь художник шептал, позволяя мне краем глаза следить за его манипуляциями. Он бросил на пол свой инструмент и рассматривал те линии, что уже успел нанести. Его плечи дрожали, будто он собирался горько рыдать, а на лице застыло выражение тщательно скрываемых мук. Он провел по холсту грязными пальцами, не замечая, что окончательно смазывает и так не самое внятное изображение. А потом схватил натянутое полотно за край и начал рвать, сорвавшись на вопль: |