Книга Три стрелы в его сердце, страница 73 – Алена Лотос

В эту ночь оковы не пали.

В эту ночь, впервые, Ева больше не плакала. Слезы закончились.

Ева поднялась из-за стола, задула единственную свечу, не погашенную беснующимся от магии ветром, и легла в постель. На подушку падал последний луч умирающего месяца. Совсем недавно, под нарождающейся луной, они с Камлой совершали ритуал на жениха. Тогда Камла увидела в зеркале своего ненаглядного Иво, а потом почти потеряла жизнь на собственной свадьбе. Тогда Ева увидела в ряби стекла Артура, а потом сама же прогнала его. Занимаясь здоровьем Камлы, Ева гнала от себя мысли об этом юноше. Теперь, оставшись одна, тихо всхлипнула, спрятала лицо в ладошках и сжалась в комочек. Единственный человек, который был добр к ней, который видел в ней человека, человек, с которым она хотела быть рядом, оказался таким же, как все. Для него она тоже стала игрушкой.

Отец следил за ней не только глазами Лилии, но и глазами Артура. Ему требовалось держать в крепком кулаке ее жизнь, сдавливать ее сердце и не давать намека на свободу. Даже здесь, в далекой позабытой деревушке, он следил за ней, испытывал ее. Придумал такой изощренный план…

И Ева поверила во все эти предположения итоскливые догадки.

Ухарь прилетел перед рассветом и постучал в окно крючковатым клювом. Ева с трудом открыла глаза, слипшиеся от непрошенных слез. Этой ночью в тяжелых горячечных снах она видела, как Артур, выброшенный магией, голыми руками отбивался от лесных хищников, а потом погибал, переломленный пополам медведем. Жизнь, с таким трудом спасенная ею, обрывалась нелепо и быстро. Больно кололо сердце, отбирало дыхание, и Ева боролась сама с собой. Боролась с желанием помочь или оставить как есть.

Ева вышла на крыльцо, укрывшись от прохлады шалью. Большой лесной филин Ухарь поджидал на перилах. Становилось светлее, и филин всматривался в утренний лес настороженными слепнувшими глазами. С его шеи Ева сняла маленький мешочек. Внутри лежало тринадцать маленьких энергетических кристаллов и два средних. Этого должно хватить на дорогу.

– Ты долго добирался, мой друг. Спасибо, что всегда поддерживаешь в беде, – проворковала Ева, поглаживая филина по мягким перьям. – Лети. Крестьяне не будут против, если ты поможешь им с грызунами.

Филин гулко ухнул, сорвался с перил и пропал в лесной чаще. Ева ушла в дом заниматься сборами. В общем-то, у нее было немного вещей, зато тяготило одно дело. Дело, которое нужно сделать, чтобы снять все подозрения тюремщицы.

Лохань наполнилась красноватой колышущейся дымкой, то ли воздушной и невесомой, то ли туманной и влажной. Дурная энергия уже переливалась по капле через край и стекала обратно в землю. Ева сняла с себя шаль и накрыла ею корытце. Энергия с тихим шипением завозмущалась, задвигалась, стремясь поскорее сбежать из заточения. Знахарка покинула двор, неся таз перед собой, со всем достоинством, не пролив ни толики энергии, пришептывая заклятия.

Несколько поворотов лесной тропинки и Ева оказалась у муравьиных поселений. Каждый такой муравейник вмещал многие тысячи жителей и доходил до плеча взрослому мужчине. Чтобы избавить человеческий дом от дурных энергий, мыслей и крови, требовалось чем-то пожертвовать. В этот раз хладнокровный выбор знахарки пал на муравьиный дом. Ева сняла занавес с шипящей энергии и, размахнувшись, с громким плеском вылила воздушную воду на кучу из земли и хвои.