Книга Три стрелы в его сердце, страница 135 – Алена Лотос

– Чудесно, чудесно! – широко улыбнулся Темный и накрыл второй ледяной рукой ладонь Евы. Теперь Темный неотрывно смотрел в окно, где в море исчезали последние лучи солнца. – О, время пришло. Пойдемте, сударыня.

Не отпуская руки девушки, совсем как Артур до этого, Темный повел Еву прочь из большой залы. Наверное, у них это семейное, водить девушек ща руку. Но если ладонь Артура теплая и крепкая, то прикосновение Темного будило в Еве воспоминания о ночных кошмарах.

На сей раз они шли в открытую, не прячась и не сторонясь. Немногочисленные вышколенные слуги сторонились и жались по стенам. Темный, как огромный фрегат, рассекал по волнам и четко видел путь. С парадной лестницы они свернули в запретное, левое крыло. Как и ожидала Ева, эта часть замка также была удивительно, до мельчайших деталей, похожа на замок отца. Прошли мимо библиотеки, мимо оружейной, мимо хозяйских спален и остановились напротив неприметной двери. Ева знала, что это одна из детских комнат. Сердце неприятно кольнуло. Почему детская? Неужели, они шли к Ларе, дочери Темного?

Темный толкнул дверь, та легко и тихо поддалась. Зашли также вместе, держась за руки. Ева давила в себе легкую панику, вызываемую близостью Темного, прикосновением к его коже. Внутрибыло темно, как в склепе с целительницами. Темный не стал пользоваться магией, просто зажег тоненькую свечу и передал вздрогнувшей Еве. Взяв девушку под локоток, Темный подвел ее к постели. На постели лежало тело мужчины, накрытое одеялом.

Темный застыл в ожидании. Ева быстро сообразила, нагнулась к губам больного, прислушалась. Первый вздох раздался только после того, как девушка досчитала до пятидесяти. Тихий и тонкий, как сопение мышонка. Ева положила руку на грудь, та не вздымалась вовсе. Тогда Ева попыталась осветить лицо свечой…

– Ты совсем с ума сошла, безумная девка?! – раздался громкий шипящий хрип, и взбешенный Темный ударил Еву по руке.

Свеча выпала. Огонек затрепетал на одеяле, пробуя его на вкус. Темный резко опустил ладонь на огонек и тот с грустным свистом пропал. Ева потирала ушибленную руку и, недовольно скривившись, смотрела на разъяренного Темного.

– Ты в своем уме? – уже более спокойно прошипел Темный. – Думаешь, здесь царит Тьма оттого, что мне так нравится?

– Думаю, вы были неправы в своей поспешности и могли бы дать мне больше информации, – хмыкнула Ева, стараясь держать себя в руках. Вывернутое запястье побаливало, но легкое магическое прикосновение полностью излечило ушиб.

– Да, сударыня, прошу прощения за это… Недоразумение. Я, знаете ли, бываю вспыльчив, особенно когда дело касается лечения моего дражайшего Отца, – произнес Темный, окончательно вернув самообладание, и даже слегка поклонившись, в качестве извинения. – Видите ли, рана, от которой страдает мой драгоценный батюшка, нанесена Светом, и Света он совершенно не выносит. Никакого света. Вы могли навредить ему.

Ева промолчала, ведь именно это она и собиралась сделать. Навредить этому Темному. Окончательно навредить, чтобы он больше никогда не смог прийти в себя. Понял ли это Темный?..

Лицо Старого Темного Эйлура терялось в глубоких тенях и было неразличимо в них, сколько Ева не вглядывалась. Над ухом раздалось холодное, гнилостное дыхание, и темный голос прошептал: