Книга Темный Юг, страница 166 – Алена Лотос

Кай вскинул голову и неожиданно широко улыбнулся. Когда-то на Севере он слышал об этой болезни, но никогда не думал примерять ее на себя. А ведь это могло избавить его от стольких проблем и косых взглядов в прошлом…

— Ева, — продолжил клирик. За последние седмицы достойное поведение той, которую он считал когда-то ведьмой, заслужило не безукоризненное, но доверие. — Я научу тебя забвению. Будешь помогать мне стирать память местных.

— Хорошо, — коротко согласилась Ева. Она сжала руку Артура и продолжила зыркать по сторонам. Данное знание, хоть и немного запретное, точно будет полезным.

— Артур… — начал было клирик, но замолчал, глядя на маску, покрывавшую половину лица мужчины. — В прочем, для тебя даже легенда не потребуется.

Артур криво усмехнулся. Черная маска, подарок Высшего сюзерена, практически перестала тяготить. Он смирился с этим неожиданным атрибутом, даже сжился с ним. Сильнее беспокоили вечная тьма и животные инстинкты, захватывавшие разум и душу.

Амулет на шее неожиданно нагрелся, предупреждая об опасности.Артур дернулся и выставил руку, но не успел. Две огромных литровых кружки, доверху наполненных пивом, со звоном и грохотом ударились об их стол. Во все стороны брызнули мелкие осколки, вперемежку с хмельными каплями. Острые стекла врезались в руку Артура, разрезая до крови. Пес повел носом, учуял кровь и немедленно потребовал начать бойню. Артур сглотнул и вжался в спинку скамьи. На кровоточащие раны быстро легла ладонь Евы, успокаивая и исцеляя.

Феофан, мокрый от кончика сильно поседевшей бороды до носков, оперся о стол и медленно поднялся. Огромный детина, в котором росту было на голову больше, чем в клирике, мялся рядом. В по-детски невинных голубых глазах читались тревога и испуг. Сделав шаг назад, детина попытался дать деру, но был пойман за шею еле сдерживающим гнев Феофаном.

В питейном зале установилась мертвенная тишина.

Целительница бросила быстрый взгляд в прикрытый магией угол, но так и не смогла пробиться через барьер. Медленно разгорающийся скандал никак не отразился на нервах заклинателя.

— Простите, дяденька, я не нарочно, — пропел детина юным звенящим голосом и сжался.

— Ты под ноги себе не смотришь, дурачина⁈ — пропыхтел Феофан и потряс детину за загривок. Получилось забавно, клирику даже пришлось слегка приподняться на мысках. Детина покаянно затряс головой и накуксил губы.

— Споткнулся я, дяденька, не нарочно! — пустил петуха детина.

— Эй, ты, пришлый, ты чего нашего Иа́нниса обижаешь? — поднялся из-за стола немолодой, но очень бодрый мужик. Ева сразу распознала в нем кузнеца по прижженным рукам, тяжелому взгляду и огромным кулакам.

— Потому что ваш Ианнис добрых людей пивом обливает, да одежку путевую портит! — огрызнулся клирик, продолжая удерживать детину, как помойного котенка.

— Не видишь ты, — громыхнул еще один мужик, сидящий по соседству с кузнецом, — Дурачок он! За себя отвечать не может!

— Так может ты за него ответишь⁈ — надулся Феофан. Детину он оттолкнул от себя и закатал рукава куртки по локоть. Детина икнул и потерялся между столами.

— А чего б и не ответить⁈ — взвился второй мужик и показательно-издевательски засучил рукава.

Ева оторопело наблюдала, как вся таверна поднялась и загудела, словно растревоженный улей. Или крестьянский базар в ярмарочный день. Заголосили бабы, заревели неведомооткуда взявшиеся дети. Клирик продолжал прожигать взглядом своих противников. А колдун в дальнем углу так и держал глухую оборону.