Книга Дружеский роман, страница 131 – Ника Верон

— И в тебе он видит исключительно дочь, — закончил за девушку Димка, присаживаясь рядом и приобнимая за талию. — Именно дочь, — повторил настойчиво, успев заметить во взгляде девушки недоумение. — Со слов матери, батя бредил девочкой. Обычно мужики о пацанах-наследниках мечтают, а отец хотел дочь. Но сперва родился я, потом — Никита.

— Ну, если у него там какие-то отношения наметились, может еще и получится девочка, — с улыбкой обронила Лада. — У тебя отец еще совсем не стар, можно сказать — пол жизни впереди.

— Только как я понял, интерес у него далеко не к девочке двадцати лет, а к достаточно взрослой женщине в районе сорока, может чуть меньше, чуть больше.

— Так, — отстранившись от молодого человека, Лада очень серьезно на того посмотрев, поинтересовалась, — И что тебя смущает? Или, что, хочешь сказать, женщина в сорокне может родить? Дима, ты сам недавно меня убеждал в том, что твой отец в сорок семь еще совсем не старик. Так, а женщина к сорока уже, что — всё, списана со счетов?

— Лад, женщине ребенка поднимать надо, — возразил он, при этом постаравшись избежать резкости в тоне. — Ну, ты же не станешь спорить с тем, что основную роль в жизни ребенка всё же играет мать. Да и возраст, сама медик, понимаешь, организм в двадцать — двадцать пять лет, даже в тридцать — тридцать пять, разительно отличается от организма в сорок и сорок с плюсиком, каким бы маленьким тот не был.

— Да, я медик, — согласилась Лада с очевидным. — Только я знаю, что в моей семье, где я родилась и выросла, бабушка своего третьего ребенка родила в сорок девять. Думала, у неё климакс начался, к врачу сразу не пошла. Кстати, дожила до восьмидесяти пяти, еще и внуков от самой младшей дочери увидела, понянчить успела. А медицина тогда разительно от сегодняшней отличалась, да и после войны чуть меньше двадцати лет прошло. Здесь всё от женского организма, Дима, зависит. У меня у подруги в двадцать два с серьёзными патологиями ребенок родился. Какой-то ген дал сбой. Оба родителя совершенно здоровы, в обеих семьях ничего подобного не было. Или ты всё-таки боишься потерять поддержку отца? — спросила она вдруг.

Димка, делая в этот момент глоток шампанского и едва не поперхнувшись, на мгновение уставившись на молодую особу, затем отрицательно качнул головой.

— Если ты имеешь ввиду финансовую составляющую, уверяю — нет, — и голос прозвучал достаточно уверенно. — Я безмерно благодарен ему за всё, отдельная благодарность за оплаченное образование, мать не стала бы тянуть, а отчим изначально занял позицию невмешательства в мое ею воспитание. В хирургии она не видела и не видит перспектив. Но жить за счет отца никогда не планировал. Да, отдаю себе отчет в том, что будет непросто. Но ему тоже было нелегко. А если уж совсем быть честным, то и значительно труднее, чем мне. Ему некому было оплачивать образование, не было любимой и верной девушки и надежного друга, а на двадцати пятилетие по случаю успешного окончания института и вступления во взрослую жизнь никто не подарил квартиру, хоть и вторичного рынка. Купил её себе сам немного позже. У меня на сегодняшний день есть любимый человечек, любимая работа, хотьи подаренное, и пусть далекое от элитного, но жильё. Лада, я тебе слово даю, мы никогда ни в чем не будем нуждаться. Я стану не просто хорошим — известным хирургом. Со временем обязательно купим новую квартиру. Почему ты улыбаешься? Я говорю что-то не то?