Книга Дружеский роман, страница 128 – Ника Верон

— Славная она у тебя, — заметил Константинов-старший, когда парень, выйдя из воды, достаточно сократил между ним расстояние.

— Бать, серьезно, тебя не заносит? — поинтересовался Димка, оглядываясь на оставшуюся плескаться в воде девушку. Самая жара спала, а вода, в самом деле, была достаточно теплая для наступившего вечера.

— Ревность убери, — предложил Алексей, поднимаясь с песка.

Он крайне редко позволял себе подобные вольности, всегда помня слова докторов о необходимости «избегать любого переохлаждения в будущем». Но сегодня, действительно, был очень теплый вечер. Хотя вот искупаться не рискнул. На обозримое будущее имелись иные планы, куда больничная палата точно не входила.

— Это не…

— Ревность, ревность, — перебил он сына, когда тот, кажется, сделал попытку убедить собеседника в ошибочности собственных выводов. — И появилась она не вчера и даже не сегодня, — с уверенностью продолжал Константинов. — Ты на меня волчонком посматривать начал еще в новогоднюю ночь. Или, думаешь, не заметил?

Он еще тогда готовился к серьезному объяснению с сыном. Но парень сумел удержать себя в руках. И позже никак не проявлял, по крайней мере — явно, каких-либо своих опасений относительно общения невесты с будущим свёкром.

— Ну, было, — кивнув, всё же признал очевидное Дмитрий, задерживая на отце секундный взгляд, в котором Константинов-старший успел заметить настороженность. — Ты Ладу тогда впервые увидел. Весь вечер с неё глаз не сводил. Я что должен был подумать?

Вот именно это он и заподозрил, когда принял решение вопрос с определением возраста будущей родственницы перенести на более подходящее время. Тем более, что в ту новогоднюю ночь у него еще и встреча с собственным отцом произошла. С человеком, с которым не виделся до того лет так пятнадцать, может чуть меньше.

— Отличного ты мнения обо мне, как об отце, — невольно съязвил Константинов-старший. Хотя,в действительности, не сильно был удивлен. Его интерес тогда к юной особе вряд ли можно было истрактовать по-другому.

— Бать…

— Ладно, проехали, — предложил Алексей, догадываясь, что парень сейчас попробует убедить его, взрослого мужика, в ошибочности подозрений. — Возраст я ее тогда пытался определить, — признался он честно. — И, поверь, заметил твою реакцию. Честно говоря, были опасения, что ты тогда меня за грудки возьмешь. А у тебя только здесь выверты начались. Почему до сих пор молчал?

— А я считаю, что ревность — это неуверенность, — совершенно неожиданно выдал Константинов-младший. — В себе, в близком тебе человеке. Да, согласен, и друзья предают. Но очень хочется верить и тебе, как отцу, и Ладе, как любимой девушке.

— Правильно. Вот и верь, — без тени сомнения предложил Алексей, при этом задержав странно-задумчивый взгляд на вышедшей к кромке воды невестке. — Наша уважаемая Елена Викторовна считает, что мы с тобой в женщинах не разбираемся. А мне кажется, один из нас просто поторопился жить, любить, — продолжал он, переведя взгляд на сына. — А может у нас просто время было другое. Будь у нас с твоей матерью возможность пожить какое-то время вместе, без росписи…

— Если бы она любила, не оставила бы тебя, — с уверенностью прозвучало замечание Дмитрия.

Вот в свете откровения отца общаться с тем на предмет матери стало непросто. Какое-то непонятное ощущение вины появилось… Хотя и понимал, что уж сам точно ни в чем не виноват перед этим человеком. Мать должна извиняться. Если, конечно, умеет. Однако чувство вины той не присущи.