Книга Дорога к счастью, страница 146 – Ника Верон

— Ты сейчас об Эльвире Николаевне Соколовской? — уточнил Аристов, пряча усмешку и скосив взгляд в сторону дивана, установленного в небольшой нише. Тот, при входе в кабинет, сразу в глаза не бросался.

— Ну, а о ком еще, — не меняя тональности, продолжал Варейский. — До пациентки дозвонился, говорит… — смолк резко. — Вы? — удивление оказалось вполне искренним. — Как вы узнали о переносе места встречи? Я дозвониться до вас всё утро не могу.

— Ладно, Сань, не расходись, — остановил Аристов коллегу. — Телефон у нас выключен. Всё утро помимо тебя еще один… недоделок названивает, — перехватив взгляд визитера, сдержанно усмехнувшись, утвердительно кивнув. — В верном направлении мозг работает. Только давай потом. У меня пару дней свободно, так что на хозяйстве остаешься ты. Звонить исключительно в случае острой необходимости, — добавил, помогая Эльвире подняться с дивана.

Заметил скользнувший по фигурке Соколовской взгляд Варейского. Вопрос. У еще одного, хорошо знающего его взгляды на отношения с девицами, возникло недоумение. Мадемуазель себя во всей красе показывала. И хотя показать было что — и ножки, и фигурка, с Аристовым подобное было не допустимо. Своё держал при себе…

В квартиру к Эле поднимался со сдвоенным чувством любопытства и… страха. Не впервые предстояло познакомиться с мамой женщины, с которой спал, на которой планировал жениться. Только на этот раз всё — куда серьезнее и сложнее одновременно. Мысль не отпускала о несостоявшейся любви отца. До сих пор с его женщинами (мать Димки в расчет не брал) на столько близко общаться не доводилось. А тут…

Наталья Соколовская. Не смотря на сложные операции — выглядела очень даже не плохо. Восстановление шло медленно, но женщина каким-то непостижимым образом нашла в себе силы не просто выкарабкаться, чего уж скрывать — с того света, но и вернуться к жизни. К нормальной, полноценной жизни. Растерялась, увидев на пороге гостя.

— Ну, вот, кажется желание обоих удовлетворила, — проворчала Эльвира, сбрасывая туфли. И со словами, — Я — переодеться, — сбежала из прихожей, вызвав недоумение женщины. Вот с чем, а с воспитанием у дочери проблем не было. Что вдруг нашло…

— Нормально все, нервничает, — нарушил возникшую с побегом Эли паузу, Аристов. — Да, простите, это вам, — добавил, передавая букет бордовых роз.

— А давайте мы с вами чаю выпьем, — предложила хозяйка квартиры, оглянувшись вслед сбежавшей дочери, — Пока…

«Пока Эля приводит в порядок собственные мысли и договаривается с нервной системой», — закончил про себя Аристов. Всю дорогу от клиники до дома, в котором жили мать с дочерью, наблюдал за девчонкой. Да, нервничала. Причины понять не мог. Ну, знакомила же она Рубальских с матерью. Значит — не впервой. Что с его персоной не так — понять не мог.

Обе дамы растерялись, когда, минут так через дцать, с появлением Эльвиры в гостиной, озвучил решение, принятое еще в клинике:

— Всех приглашаю за город. Возражения не принимаются, — добавил решительно, заметив во взгляде младшей Соколовской недоумение, сомнение и совершенно непонятный испуг. И, как обычно, всё в одном флаконе. — Как будете готовы, спускайтесь, жду в машине.

Оставил одних намеренно. И дамам, так понимал, о своем, о женском необходимо поговорить, и самому… Черт, давно так не нервничал…