Книга Узница обители отбракованных жён, страница 60 – Анастасия Милославская

Это был Юлиан.

В это утро он был особенно, пугающе прекрасен.

Нарядный голубой камзол из тяжелого шелка идеально оттенял его небесно-голубые глаза, которые сразу же залучились нескрываемым восторгом и обожанием при виде меня.

Золотое шитье на манжетах вспыхивало на солнце, а на губах играла та самая мягкая, обволакивающая улыбка, которой он когда-то разрушил жизнь настоящей Роксаны.

Завидев меня, он просиял ещё сильнее, хотя казалось бы – куда больше? И порывисто бросился вперёд, раскинув руки для объятий.

– Роксана! Любовь моя!

Но за три шага до меня муж резко замер.

Грим и Гор одновременно издали низкий, утробный рык. Псы оскалили клыки, и в их красных глазах вспыхнуланеприкрытая враждебность.

– Что тебе нужно? – процедила я.

– Я приехал, чтобы забрать тебя, душа моя, – Юлиан снова протянул ко мне руки, но уже несколько опасливо. – Иди же ко мне, жена.

Меня удивило, что Юлиан так быстро узнал, что я покидаю обитель. Значит, помимо погибшей Серафимы, кто-то ещё шпионил здесь для него. И это явно не просто прислуга.

Я смотрела на мужа, и внутри меня всё переворачивалось от отвращения.

Юлиан был настолько ослеплён собственным нарциссизмом, что до сих пор всерьёз полагал, будто его приторная улыбка и взгляд заставят меня забыть о сырой камере и свисте плети.

Его уверенность в собственной неотразимости была почти осязаемой – он стоял в лучах утреннего солнца, словно позируя для портрета, и ждал. Ждал, что я, как побитая, но преданная собачонка, брошусь к его ногам.

Настоящая Роксана, та слабая и сломленная девушка, чьё тело я теперь занимала, возможно, так бы и поступила. Она бы поверила в этот спектакль. Но я видела мужа насквозь.

Я скользнула взглядом по его рукам в красивых кожаных перчатках.

– Как твой палец, дорогой муж? – не смогла скрыть ехидства.

Юлиан замер, и его губы на мгновение дрогнули.

– Лекарь сказал, что даже редчайшие снадобья не помогут, – выдохнул он, и его голос сорвался. – Я потерял его в битве за твою любовь, королева моего сердца. Но я тебя не виню, Роксана. Ни в чём. Это всё было лишь трагическое недопонимание, влияние этой ужасной обители и...

– Юлиан, – я перебила его, сделав шаг вперёд. Грим и Гор синхронно сделали тоже самое, не сводя с него налитых кровью глаз. – Убирайся отсюда. Сейчас же. Уйди с дороги.

На мгновение Юлиан выглядел искренне оскорблённым, его брови взлетели вверх, а в глазах промелькнула холодная расчётливая злость. Но он тут же справился с собой. Он заговорил приторно-вежливо, так сладенько, будто обращаясь к капризному ребёнку.

– Роксана, моя любимая птичка, ты просто ещё не пришла в себя. Думаю, Марек Драгош плохо на тебя влияет, – он сделал успокаивающий жест рукой. – Я сегодня встал в четыре часа утра. Велел запрячь самых породистых коней. Ехал сюда несколько часов. В нашем доме лучшие повара готовят праздничный обед. Я уже заказал музыкантов. Когда мы приедем, сможем отпраздновать твоё возвращение, и потом...

Юлиан изящным жестом отбросил прядь чёрных волос с белого, безупречного лба и улыбнулся так, словно предлагал мне величайшее сокровище мира:

– Сможем побыть вдвоём.

Я обвела взглядом позолоченнуюкарету, затем роскошный наряд супруга и его холёное лицо. Гнев, копившийся неделями, обжёг горло.

– Ты распоряжался в моём доме, пока меня не было? – я указала рукой на сверкающую карету. – Купил всё это на мои деньги, Юлиан? На те средства, что мой отец оставил мне?