Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 60 – Рона Аск

— Жук!

Я вскочила на ноги, а Реджес разжал левую ладонь, где были останки жука. Вот это зрелище!

— И… — поморщилась я, после чего с укором продолжила: — Как мы теперь поймем, ядовитый он или нет? Ты же его раздавил.

Раздавил, конечно, слабо сказано. Он его размазал! Превратил в месиво из внутренностейи панциря. Даже непонятно, кто меня кусал.

— Ну, — откашлявшись, начал декан. — Ты же еще живая.

Я медленно подняла на него взгляд.

— В сознании, — внимательно оглядел он мое лицо. — Бледности не наблюдаю.

— Ты самый лучший декан на свете…

— Язвишь, как обычно.

— Флэмвель! — воскликнула я. — Я серьезно!

— Серьезно? Я самый лучший декан на свете?

— Нет! Серьезно, что этот жук… — начала я и осеклась, разглядев улыбку на губах Реджеса. — Да, ты издеваешься!

Он усмехнулся и махнул рукой, стряхивая останки жука, после чего вытер ладонь о штанину. Мужчины…

— Успокойся, — произнес Реджес. — Жук неядовитый.

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда, что бурые мягкотелки больно кусаются, но не опасны, — и, заметив мой недоверчивый взгляд, добавил: — Успел рассмотреть, перед тем как… В общем, неважно. Мы закончили ругаться? Если да, то нам пора идти.

— Стой, погоди! — воскликнула я.

Реджес обернулся:

— Что еще?

— Ну, я…

Я замялась, а мои щеки снова потеплели.

— Говори быстрее, у нас мало времени.

— Не могу я в таком виде заниматься!

Его взгляд метнулся к руке, которая сильнее вцепилась в рубашку, а я смущенно отвела взор.

— Мне нужно переодеться.

Можно было бы накинуть пиджак, да вот только пуговиц на нем гораздо меньше, чем на рубашке. Похоже, тоже это осознав, декан тихо выругался, после чего пошагал к столу, а уже через мгновение я почувствовала, как в меня прилетело что-то мягкое. Это оказалась та самая рубашка, в которой я видела вчера Реджеса.

— Переодевайся и выходи, — произнес он, проходя мимо. — Испорченные вещи оставь здесь, хранители к утру доставят новые. Буду ждать снаружи.

И, не оборачиваясь, хлопнул дверью, оставив меня одну. Я глупо посмотрела на рубаху, которая свисала в моей руке и пуще прежнего залилась краской.

«Возьми себя в руки, Лаветта, — тряхнула головой, отбрасывая ненужные мысли и, быстро расстегнув сохранившиеся пуговицы, скинула с себя рубашку. — Это всего лишь его вчерашняя рубаха. Он же ее постирал?» — чувствуя, как бешено бьется в груди сердце, я невольно начала подносить рубаху к носу, но остановилась и зажмурилась.

«Да какая разница, Лаветта!» — гневно подумала и рывком натянула на себя рубаху, которая оказалась невероятно велика. В нее легко могли бы втиснуться ещеполторы Лаветты, хотя в груди, наверное, стало бы тесновато. Благо хватало завязок, которые я с излишним фанатизмом затянула, после чего выдохнула. Даже не заметила, как задержала дыхание, пока переодевалась. И когда вдохнула снова, ощутила уже знакомый аромат пламени и пепла, отчего невольно замерла.

— Ты готова?

Я вздрогнула, когда дверь чуть приоткрылась и оттуда послышался голос декана.

— Д-да! — тут же встрепенулась и бросилась к выходу из кабинета, но тут на что-то наступила.

Опустив глаза, я заметила маленькую металлическую баночку с честно стыренной у декана пыльцой фей, отчего снова покраснела. Подхватив баночку с пола, быстро убрала ее в карман юбки, смакуя крамольную мысль оставить ее у себя как компенсацию за пережитый позор, и с такими мыслями через мгновение уже была в коридоре, где Реджес окинул меня пристальным взглядом и нахмурился.