Онлайн книга «Янтарная тюрьма Амити»
|
— Ага! А дверь в кабинет открылась и мужской голос произнес: — Профессор Флэмвель… Мы вдвоем: я по пояс раздетая и декан с жуком в руке обернулись, обнаружив в дверном проеме профессора Люмуса, чье лицо при виде меня забавно вытянулось, потеряв наледь неприступности, которой декан факультета Целительства обычно славился. На мгновение повисло молчание. Сокрушительное. Только, пожалуй, панцирь несчастного жука в этот момент хрустнул в пальцах превратившегося в каменное изваяние декана. — Прошу прощение, — первым пришел в себя стремительно краснеющий профессор Люмус и, шаркнув обратно в коридор, захлопнул дверь. Мы с деканом переглянулись и одновременно отвернулись. Я схватилась за рубашку, возвращая ее на плечи, а жук хрустнул еще раз. — Я… Я разберусь, — слегка осипшим голосом произнес декан и стремительным шагом направился к выходу. В ответ я только шмыгнула носом и, чувствуя невероятный стыд, дрожащими пальцами попыталась застегнуть уцелевшие пуговицы, которых осталось целых, ифритова мать, пять штук! Я чуть не заплакала, когда поняла, что прикрыть стратегически важные места не получится. А когда дверь захлопнулась, не выдержала — громко зарычав, запрыгала на месте, яростно молотя кулаками воздух. Если бы меня кто-то сейчас увидел — точно бы подумал, что сошла с ума, но накал моих эмоций требовал выхода, и если не взорвалась бы сейчас,пока меня никто не видит, то взорвалась бы потом. А так вместо того, чтобы выскочить в коридор, схватить за грудки профессора Люмуса и заорать ему в лицо, чтобы он немедленно стер себе память и молчал в тряпочку, я всего лишь запрокинула лицо к потолку и выдохнула: — Белладонна… За что мне это? После чего таки рванула к двери и приложилась к ней ухом. Нет, я, конечно, доверяла Реджесу, и раз он сказал, что разберется, то, значит, разберется. Но мне стало безумно любопытно, как можно оправдать то, что его застукали в кабинете наедине с полураздетой ученицей. Однако к моему разочарованию, ничего услышать не удалось. Чары тому виной или другие обстоятельства, но я не уловила ни звука, и чуть не получила по лбу дверью, когда та открылась и в кабинет вернулся Реджес. Я резко подалась назад и, хоть голову спасти удалось, но увернуться полностью — нет. Дверь настигла меня, и, потеряв равновесие, я начала заваливаться назад, но тут горячая ладонь стиснула мое запястье. Я зависла в нелепой позе над полом, а декан грозно чала: — Флоренс, ты… — и запнулся, когда его взгляд опустился мне на грудь. Мои побледневшие от страха щеки вновь вспыхнули. — Не смотри! — завизжала я, прикрываясь свободной рукой. Лицо декана вытянулось, пальцы на моем запястье разжались, и я таки шлепнулась на пол, где тут же села, кутаясь в рубашку. И поплотнее-поплотнее! — Я… я не смотрел, — выдавил Реджес. — Смотрел! — Не смотрел! — Смотрел-смотрел-смотрел! И сейчас смотришь! — гневно указала на него пальцем. — Извращенец! — Я не… — покраснел тот и только сейчас сообразил отвернуться. — Я не извращенец! — А кто же еще? Не я же порвала мою рубашку! — Ты сама умоляла тебе помочь! — Вот именно! Помочь! А не раздевать. Моя бедная рубашечка, мои пуговички… — прохныкала я, толкая носком ботинка одну из отлетевших пуговиц. — Как еще я должен был поступить? Ты сама говорила: вдруг жук ядовитый! — заметил он и резко замолчал, а потом мы хором воскликнули: |