Книга Амуртэя. Эпос любовных происшествий, страница 52 – Инна Федералова

Лисица молча кивает, ее глаза полны понимания. Видения начинают тускнеть. Финал истории великого Божества Сладкой Жрицы — это предупреждение о том, как легко можно потерять все из-за собственного чрезмерного доверия, а у других — стремления к власти.

Хванмин и Сомин стоят молча, потрясенные увиденным. Их лица бледны, в глазах — отражение пережитого ужаса. Подобного в кино не снимают. По-крайней мере, не так зрелищно.

Сомин первая нарушает молчание:

— Как такое возможно? Как можно было предать тех, кого любишь?

Хванмин сжимает кулаки:

— Это… это просто безумие! Что за бесмысленная кровавая бойня?

Я наблюдаю за ними, чувствуя их боль. Их наивность умиляет и раздражает одновременно.

— Вы все еще верите в чистоту мотивов? — рычу я, не скрывая сарказма. — Даже темные романсы имеют свою силу.

Лисица подходит ближе:

— Они просто не готовы принять правду, Дехо. Их души еще слишком чисты.

Сомин поворачивается ко мне, ее глаза полны слез, а голос дрожит:

— Но почему? Почему они сделали это? Ведь Нас и Декс искренне любили Жрицу!

Я усмехаюсь:

— Любовь — это оружие, девочка. Острые края могут ранить не только других, но и того, кто любит. Демоны хотели защитить ее, но выбрали путь разрушения.

Хванмин смотрит на меня с вызовом:

— А ты? Ты всегда действуешь во благо?

Его вопрос заставляет меня задуматься. Давно никто не бросал мне такой вызов.

— Я действую согласно своему предназначению, —отвечаю я. — Как и все мы. Вопрос лишь в том, какую цену готовы заплатить за свои решения.

Сомин качает головой:

— Но это неправильно. Нельзя оправдывать зло благими намерениями.

Хванмин поддерживает ее:

— Да, вот это даже я не могу понять.

Я отхожу к краю Петли, наблюдая за тенями прошлого:

— Вы еще так молоды душой. Не понимаете, что иногда грань между добром и злом размыта. Что иногда единственный способ защитить любимого — это причинить боль.

Лисица вмешивается:

— Может, стоит дать им время осознать увиденное? Они неготовы принять всю правду сразу.

Я киваю:

— Возможно. Но помните, — обращаюсь я к ним, — каждое решение имеет последствия. И иногда цена оказывается слишком высока.

Они молчат, переваривая услышанное. Вижу, как в их глазах зарождается понимание. Мы покидаем Петлю Забвения, но увиденное мной уже в который раз — не отпускает, словно в первый.

Тени одиночества и неприятия

[Сомин]

Я пожелала на мгновение побыть в теле Хванмина, побыть им. Я не верила своим глазам. Вот я — в его теле, в его одежде, перед зеркалом в гримерке. Его лицо смотрит на меня, чужое и в то же время такое знакомое.

«Что я наделала?» — проносится в голове, пока я ощупываю непривычные черты лица.

Первые часы оказались настоящим кошмаром. Тело двигается как-то неправильно, каждое движение отзывается странной неловкостью. Но это было только начало.

Внезапно воспоминания нахлынули волной. Ночные репетиции до изнеможения, когда все уже ушли, а он продолжал оттачивать движения. Панические атаки перед выступлениями, когда казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

«Ты справишься», — шептали менеджеры.

«Ты лучший», — говорили фанаты в соцсетях.

А он просто хотел спрятаться. Забиться в угол и заплакать от страха и одиночества.

Я чувствовала это остро, как будто проживала каждый момент заново. Его страх перед сценой, его неуверенность в себе, его отчаяние от невозможности быть собой.