Книга Амуртэя. Эпос любовных происшествий, страница 34 – Инна Федералова

Их союз благословлен самим сердцем Амуртэи — пульсирующим с ними в едином ритме.

Они оба признали: да, это больно, и все же это — наше.

Я смотрю на них: на спокойное лицо Элиссы, на руку Каэля, сжимающую ее ладонь. В этом жесте нет триумфа. Нет ликования. Есть только тихая, почти пугающая цельность. Они знают: теперь есть только здесь и сейчас.

Наверное, Каэль и Элисса приняли правильное решение. В нем — вся темная красота их выбора. В нем — их подлинная победа, оплаченная глубокой трагедией.

Нет хэппи-энда. Нет радужных обещаний. Нет «и жили они долго и счастливо». Есть только миг — бесконечно длинный, бесконечно ценный — когда человек перестает быть тенью и становится собой.

И в этом — парадокс. В этом — истина.

Амуртэя дышит вокруг них, как живое существо. Она принимает жертву. Она впитывает боль. Она дарит взамен… не рай, не покой, не безмятежность. А право.

Право быть, чувствовать,любить. Даже если за это придется заплатить всем.

Я отхожу в тень. Моя роль окончена. Я не герой этой истории. Я — лишь свидетель.

А они… они продолжают идти. Рука в руке. В ту часть Амуртэи, что создали своей болью, своей смелостью, своей любовью. Как творцы в свое начало.

Темное.

Прекрасное.

Настоящее.

В Амуртэе, где чувства становятся осязаемыми, а любовь способна переписать реальность, оказываются двое: любимец миллионов и его самая яростная обличительница. Под присмотром Создателя обители, тайно восхищающегося артистом, им предстоит пройти испытание близостью.

Но смогут ли их и без того бурные отношения перерасти в нечто большее, когда хрупкую идиллию нарушают те, кто когда-то предал саму суть любви?

И не обернется ли их вынужденное соседство с опасными преступниками настоящей катастрофой?

А, может, и вовсе неудавшаяся история любви падет еще одной жертвой Амуртэи?

…

Осенний ветер трепал полы золоченных одежд, пока мы застыли в воздухе над круговым перекрестком, невидимые для людей в их мире. Мой верный помощник как всегда в своей неизменной накидке с капюшоном, полностью скрывающим его лицо. Несмотря на то, что его удивление почти осязаемо, он старался выглядеть невозмутимым.

— Ты ведь знаешь, я очень стесняюсь. Потому будь любезен, возьми автограф у Хванмина, — попросил я.

— Она всерьез собралась сделать это? — отсраненно пробормотал он, теперь уже в смятении наблюдая что-то издалека. — Вот же мелкая. Мы должны ее остановить, — добавил он, и я почувствовал, как внутри него нарастает тревога.

Напарник пересказал мне историю, где одна девушка «переступила черту», а почитаемый мной айдол унизил ее. Это вылилось в более серьезную проблему.

Сомин, ставшая антифанаткой своего кумира, имела на то серьезные причины. В свои двадцать пять лет она была бывшей музыкантшей, разочаровавшейся в индустрии. Ее ненависть к Хванмину началась после одного случая на фансайне.

Тогда Сомин, полная надежд и мечтаний возобновить музыкальную карьеру, пришла на встречу с кумиром, чтобы поделиться своей музыкой. Она верила, что Хванмин, будучи успешным артистом, сможет помочь ей пробиться. Но вместо поддержки получила лишь насмешку.

Хванмин, уставший от фальши навязанного лейблом собственнного имиджа и вынужденной вежливости, сорвался. Он высмеял ее демозапись, назвал ее игру на скрипке «пугающе-мрачной» и посоветовал реализовать себя в чем-нибудь другом.