Книга Амуртэя. Эпос любовных происшествий, страница 30 – Инна Федералова

Я знал: неукротимая страсть Элиссы — не ее. Это влияние Риски. Тень темной королевы, скользнувшая в душу девушки, как туман сквозь щели старого дома.

Элисса по своей воле позволила Риске творить это бесчинство. Не сопротивлялась. Не взывала к разуму. Она согласилась — ради чего? Ради мимолетного освобождения? Ради обещания, что после все вернется на круги своя?

А мне… мне достаточно было услышать ее просьбу — помочь.

«Если Риска уйдет, если снова уснет тусклым маленьким осколком, спрятанным где-то в недрах Амуртэи, недоступным даже для Вееро… Я согласна», — прозвучало в ее голосе. В нем не было страха. Только решимость. И, может быть, тень отчаяния.

Я смотрел на них — на Вееро, поглощенного вихрем чувств, на Элиссу, ставшую сосудом для чужой страсти. И думал: что ищет этотосколок сердца Риски?

Наверное, он ищет осколок Вееро. Память о ней самой — заброшенную, забытую, словно предательство.

Вееро, сам того не ведая, хранит в себе отголоски того, что когда-то связывало его с темной королевой. Не любовь — нет. Что-то глубже. Что-то, что невозможно стереть временем или расстоянием. Это не романтическая тоска, не ностальгия. Это — связь. Как два камня, расколотые одним ударом, но хранящие отпечаток друг друга на своих гранях.

Риска, даже в виде призрака, тянется к нему. Не потому, что любит. А потому, что должна. Потому что ее сущность, ее бытие — в этом притяжении. В этом танце теней, где каждый шаг — эхо прошлого.

И Элисса… Она стала мостом. Невольным, но добровольным проводником. Она позволила Риске выйти на свет — не ради власти, не ради мести, а ради… чего?

Ради того, чтобы закрыть дверь. Чтобы Риска, насытившись, снова уснула. Чтобы осколок ее сердца вернулся в недра Амуртэи — туда, где его не найдет ни Вееро, ни кто-либо другой.

Но что, если это невозможно? Что, если связь между Риской и Вееро — как трещина в камне, которая рано или поздно разойдется вновь?

Я держу цепь. Я наблюдаю. Я жду.

Потому что знаю: в этой игре нет победителей. Есть только те, кто готов заплатить цену.

Вееро все еще не может до конца поверить. Он замирает, ловит ртом влажное, прерывистое дыхание, всматривается в глаза Элиссы — ищет в них отблеск осознания, крупицу ее настоящей воли. Но там — лишь бездонная глубина, в которой тонет его взгляд.

Элисса закидывает ногу ему на спину — легкое, почти невесомое давление, но в нем читается не просьба, а властное требование: «Растворись в мне. Полностью. Без остатка».

Так странно… Она отчетливо понимает, что тело больше не принадлежит ей. Что каждая ласка, каждый вздох — не ее. Но все равно не отворачивается. Смотрит ему в глаза с пугающей ясностью, словно говорит: «Я здесь. Я вижу тебя. И принимаю это».

— Моя, моя Риска, — шепчет Вееро, и голос его дрожит — не от слабости, а от переполняющей его нежности. — Тебе хорошо? Тебе точно хорошо?

Он ждет ответа — хоть мимолетного, хоть призрачного. Но получает лишь тихий стон и еще одно движение бедрами, еще один призыв к безумию.

Длительное ожидание вознаградилось. Наконец-то.

Он любил свою госпожу, темную королеву, так, какне мог представить даже в самых смелых фантазиях. Любил не за красоту, не за власть, не за тайны — а за то, что она была его. За то, что даже в этом странном, искаженном обличье она оставалась той, ради кого он готов был сгореть дотла.