Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 28 – Лора Импульс

— Довольно.

Он отстранился, шагнул к массивной двери и толкнул её так, что петли жалобно скрипнули.

— Делай, что хочешь, — бросил он через плечо. — Но мой дом построен на доверии. А если у меня его нет — тебе лучше держаться подальше.

И, не дожидаясь ответа, скрылся в глубине коридора, направляясь к своей лаборатории. Дверь за ним закрылась с сухим гулким стуком, будто он поставил точку.

Я осталась посреди холла одна — с горьким осадком на языке и жгучей мыслью:

он меня боится? Или ненавидит? Может, и то, и другое.

Я постояла ещё немного в тишине холла, прислушиваясь к отдалённым звукам шагов, что растворялись где-то в глубине поместья. Потом поднялась наверх — в свою комнату.

Дверь тихо скрипнула, впуская меня внутрь. Здесь было уютнее, чем в холодныхкоридорах: мягкий свет лампы, чистая постель, запах сухих трав от белья. Я села на край кровати, сбросила ботинки и, не раздеваясь до конца, завалилась на подушки.

Сон накрыл неожиданно быстро. И в этом зыбком, тревожном полусне я снова оказалась там — в закопчённом сарае, полном дыма. Кур, мечущихся в панике. Вспышка света, жар. Тот самый миг, когда его взгляд стал не человеческим, а хищным, огненным, чужим.

Я зажмурилась и резко повернулась на бок, стараясь отогнать воспоминание. Но чем сильнее гнала, тем отчётливее перед глазами вставал Каэр — в своём красном плаще, в дыму, в огне. И голос внутри шептал:

он может быть милым, может казаться спокойным, но настоящая его суть — вот она. Демон. Опасность.

Ведь это мне следует его бояться!

Я вздохнула и натянула одеяло до подбородка, надеясь, что сон утащит меня подальше от этих мыслей. Но тревога так и осталась комком под сердцем.

На кухне пахло свежим хлебом и чем-то горьковатым — должно быть, травяным настоем. Каэр уже сидел за столом, ровно и прямо, будто не отдыхал вовсе. На нём был безупречно застёгнутый сюртук, и только лёгкая тень под глазами напоминала о бессонной ночи.

— Доброе утро, — осторожно сказала я, входя.

— Утро, — отозвался он коротко, даже не взглянув. Его внимание было приковано к бумагам, разложенным рядом с тарелкой. Он перечёркивал строчки быстрыми, чётки движениями.

Я налила себе чашку, стараясь вести себя непринуждённо, но тишина давила.

Наконец он поднял глаза. Холодные, сухие — совсем не те, что были вечером.

— Раз уж вы официально здесь хозяйка, — ответил он, снова перейдя на «вы», — начните, пожалуйста, выполнять свои обязанности. Дом пустует слишком долго. Слуги будут нужны. Счета тоже.

— Счета? — я чуть не поперхнулась.

— Дом должен функционировать, — спокойно пояснил он. — Выберите прислугу. Наладьте закупки. Это — ваша часть договора.

Я попыталась улыбнуться, хотя сердце неприятно сжалось: оттого, что он говорил так холодно, словно обо мне тут вовсе не было речи, и оттого, что эти слова звучали как приговор к чему-то очень прозаичному.

Я опустила чашку на блюдце чуть громче, чем следовало.

— Забавно, — вырвалось у меня. — Вы так уверенно распоряжаетесь моим временем… а сами-то чем займётесь? Снова закроетесь в своей лаборатории, будто меня здесь и нет?

Каэр поднял голову от бумаг. В его глазах промелькнула тень раздражения, и мне показалось, что воздух между нами стал плотнее.

— Именно, — произнёс он сухо, обрывая любое продолжение.