Книга Не время для волшебства, страница 12 – Шинара Ши

— А ты откуда знаешь? — удивленно спросила собеседница, считавшая графского ягуара местной достопримечательностью.

Девушка мысленно обругала себя за болтливость и невнимательность. Вряд ли новость о болонке вышла далеко за пределы столицы, она в самой столице очень быстро потеряла свою новизну и была известна лишь в узких кругах. Графиня Моро очень убивалась по Чичи, но не настолько, чтобы позволить супругу пристрелить злосчастного ягуара. Почувствовав свою безнаказанность, зверь совсем оборзел и попытался попробовать на зуб дворецкого, что стало последней каплей. Граф, уже порядком озверевший от выходок «пятнистого кабана», сослал последнего в летнюю резиденцию, где выстроили вольер на половину сада. Видимо, в качестве мести капризной супруге, Вильгельм Моро запер вместе с ненавистным зверем ее любимые розы. Надо сказать, что после истории с болонкой и дворецким, Лилиэн Моро не рисковала больше тискать ягуара, называя его «моя кисонька». Кисонька, в свою очередь, наслаждался отсутствием навязчивого внимания к своей персоне, лишь изредка, в знак протеста неизвестно чему, копал ямы под розовыми кустами, вызывая у Лилиэн приступы истерики. Граф, в ответ на топанье ногами и слезы, молча показывал супруге ружьё, толи предлагая застрелить «кисоньку», толи застрелиться самой. Судя по тому, что ничего до сих пор не произошло, графиня от предложенных вариантов отказывалась.

Так они и жили втроём: графмолчал и держал наготове ружьё, кисонька копал, а графиня истерила. Разнообразия ради, Лилиэн попеременно жаловалась всему двору то на мужа, запершего «кисоньку», то на «кисоньку», методично уничтожавшего розовые кусты. Правда, знало об этом странном треугольнике очень ограниченное количество людей, и простые горожане, очевидно, в этот круг не входили.

— Я как раз в столице тогда жила, — откликнулась Ива, перетирая в ступке травы. — Весь город судачил об этой истории. Еще все тогда боялись, что ягуар сбежит и людей жрать начнет, как ту бедную болонку.

Елена лишь покачала головой, отставив в сторону позабытый чай, в который раз подивившись, какая интересная все-таки жизнь в столице, не то что в их городишке, где из событий летний сезон, да редкие торговые корабли из соседних государств.

Сыпанув горсть мелиссы в ступку, девушка решила, что с арсеналом травницы пора заканчивать и переходить к ведьминской части. Со стороны казалось, что Ива просто мурлычет себе под нос песенку, увлеченная работой, но по мере звучания напева, в комнате всё больше и больше разливался успокаивающий запах трав. Воздух становился густым и вязким, а свет чуть приглушеннее. Казалось, окружающее пространство затягивало лёгкой дымкой, скрадывающей эмоции и смягчающей грызущую изнутри тревогу. Елена зевнула и потёрла глаза, пытаясь прогнать внезапно нахлынувшую сонливость. Ива бросила беглый взгляд через плечо, мягко улыбнувшись, женщина за столом уронила голову на грудь, задремав. В ступку упали последние травы, а напев заклятия постепенно сходил на нет, оставляя за собой шлейф тишины и покоя. Ива отложила в сторону пестик, легко помахала кистью правой руки, разгоняя сонную дымку.

— Елена, — тихо, чтобы не напугать, позвала она, — проснись. — Женщина глубоко вздохнула и медленно открыла глаза, обвела сонным взглядом комнату и, осознав, что заснула за столом в лавке, встрепенулась. — Ничего, ничего, похоже, состояние сестры сильно тебя измучило, даже запаха трав хватило, чтобы сон сморил. Так бывает, не переживай.