Книга Жена из дома утех для генерала дракона, страница 63 – Кристина Юраш

Мои слова звучали как удар молота по стеклу, разбивающий иллюзии и надежды.

— И ты обрек ее на то, что теперь муж имеет право попрекать ее этим всю жизнь! — продолжал я, ощущая, как горькое разочарование наполняет голос. — Теперь он благодетель, а она — вечно виноватая. Он спас ее от позора! Утаил его, прикрыл своей фамилией! И теперь ее судьба — всю жизнь выслуживаться перед ним и слушать его упреки, терпеть бесконечные вспышки ревности. Никакого счастья у девочки не будет. А ее несчастье — это всецело твоя вина. Вот, значит, как ты ее любишь, раз обрек ее на такую жизнь!

Вальтерн, его лицо исказили злость и обида, заорал:

— Ты этому поспособствовал!

Я взглянул на сына с холодной усмешкой.

— Я что? Похож на мальчика — разносчика газет? — спросил я с иронией. — Или ты думал, что сможешь утаить правду? Теперь я понимаю, почему она упала в обморок, прочитав статью. Она узнала в истории Эммы свою собственную судьбу. И примерила ее на себя!

— Если бы ты поехал и поговорил с ее отцом, — задыхаясь от злости, продолжал Вальтерн, — то ничего бы такого не было!

Я прервал его жестким голосом:

— И что бы я ему сказал? История с Эммой — это, так, пустячок. С вашей дочерью все будет по-другому! В два раза хуже! — твердо произнес я, ощущая, как каждое слово режет его, словно нож. — Допустим, я поговорил бы с ним, выплатил бы долги его семьи… Но твоя Анна — Шарлотта видеть тебя не хочет. Иначе бы не разыгрывала весь этот спектакль с потерей памяти!

Он дернулся, словно его ударили, и с яростью в голосе произнес:

— Прекрати разговаривать со мной таким снисходительным тоном!

Я взглянул на него с жалостью и усталостью.

— Лучше скажи мне, сколько еще невест мне придется пережить? — спросил я, и голос мой стал мягче, но полным горечи. — Лучше признайся сразу, чтобы я сделал удивленное лицо при виде очередной газеты и крика отчаявшегося отца о помощи. Чтобы потом ко мне не прибежали со словами: «Ах, какой вы негодяй, господин генерал! Вы разрушили счастье моей дочери Эммы! Своим жестоким отказом в последний момент. А я об этом счастье даже и не знал! Потому что мой сын прикрылся моим словом, обесчестил девушку, получил то, что хотел, и просто бросил перед алтарем! Дважды!»

В душе я чувствовал, как под маской силы и власти, внутри зреет усталость. Нет, всему есть предел.

— Ты мог бы надавить на мистера Винтерфельда, чтобы он написал опротестование! — предложил Вальтерн, отчаянно цепляясь за последнюю надежду.

Я покачал головой и произнес твердо:

— Да будет тебе известно. Письмо, которое было опубликовано, было опубликовано посмертно. Это была последняя воля Дориса Винтерфельд, — произнес я, — Отец Эммы умер. По твоей вине девочка осталась сиротой.

Я смотрел на сына, и он — на меня. В этот момент в комнате воцарилась мертвая тишина. Он молчал, а потом сделал шумный вдох, словно пытаясь собрать в себе последние силы.

— Поэтомусядь и успокойся, — сказал я тихо, — твоя Шарли уже замужем. Ты ничего не сможешь изменить. Следовательно, твой театр с крысами был напрасен. Я понимаю, что ты хотел, чтобы Шарли увидела его. Ты делал это ради нее. Чтобы показать, что не хочешь другую невесту! Красивый пафосный жест молодого дракона! Последняя отчаянная попытка что-то изменить! Смотри, любимая, никто кроме тебя мне не нужен! Ты был уверен, что слухи, сплетни и газеты обязательно дойдут до Шарли, и она поймет, как сильно ты ее любишь, раз не захотел жениться на другой. Но твоя жертва оказалась напрасной.