Книга Раб Петров, страница 204 – Ксения Шелкова

– Ну, а что же всё-таки ваша шпага? – вернулся к любимой теме разговора Борис. – Если та была сломана, значит, вот это оружие появилось у вас позже?

Он соскользнул с дивана и, несмотря на укоризненный взгляд сестры, взял в руки шпагу господина Вортеп-Бара и вынул из ножен. На её гарде вспыхнули тёмно-зелёным светом три изумруда.

* * *

Когда государь вызвал Андрея к себе, нарочно выбрав время для разговора наедине, мастер не сомневался, что его величество изволит гневаться, причём сильно. У них пока так и не было случая поговорить спокойно – с той страшной ночи, когда произошло наводнение,а затем в опочивальне государя появился призрак царевны Софьи.

Андрей ожидал упрёков и брани: ведь он не смог предотвратить наводнение, враг ускользнул, да ещё ко всему прочему мастер умудрился запятнать себя скандалом с Терезией и участием в дуэли. Многовато получается проступков за столь короткое время! Он молчал, опустив голову, царь молчал тоже. Затем встал и снял со стены одну из своих собственных шпаг.

– Твоя, я слыхал, вчера сломалась, – произнёс он. – И верно, доброе оружие такой глупости, как эти поединки ваши, служить не станет. Вот, возьми – авось, впредь умнее будешь, шпагу если и обнажишь, то по делу.

Андрей опустился на колени и благоговейно принял царский клинок; Пётр Алексеевич же смотрел на него пристально.

– Помнишь, ты говорил, что будешь служить и защищать меня, сколько нужно? Так вот – если по совести, думаю я, ты своё дело выполнил с честью, как умел. Питербурх ты сберёг, да и за меня бился, сколько возможно. Что ушел колдун, не кори себя, ты не всесилен. Спасибо, Андрей, век не забуду. Может, хочешь чего? В иноземные страны поехать, учиться? А то на родину съездишь, с женой повидаешься; ты ж, вроде, упоминал, что женат?

Государь с любопытством всмотрелся в его лицо.

– Благодарю, ваше величество, – Андрей проглотил комок в горле и продолжил: – Тут, в Питербурхе, мне работы ещё много: строить, возводить столицу надобно; а Миллеровы исчадия далеко не все перевелись. От них город не скоро получится очистить. Да и некуда мне ехать теперь… Разве что во Псков, к отцу с сестрою.

Пётр Алексеевич, похоже, понял его по-своему – он сочувственно вздохнул.

– Да… Ну, коли так, на всё воля Божья. Мы вот с Алексашкой и удивлялись, что будто в воду опущенный ходишь, Терезию к себе жить взял, а оно вон как. Не горюй, Андрюха, молод ты ещё, а девок много… Ну-ну, брось, я так только. Гляди сам, как хочешь.

Андрей совершенно не собирался представлять себя вдовцом и теперь даже не знал, что отвечать. Не дай Бог, государь опять заговорит о выборе новой супруги.

– Ваше величество, – решился он, – дозвольте и правда во Псков съездить, сестрицу с батюшкой повидать? Истосковался я по родным. Побуду с ними, а пока санный путь держится – успею и в Питербурх вернуться.

– Езжай, езжай, живи у них сколько хочешь, – махнул рукой Пётр. – Колижелаешь, привози их сюда, устраивай в столице: что же сестре затворницей-то сидеть?

И прежде, чем Пётр Алексеевич начал бы высказывать матримониальные планы по поводу его сестры, Андрей почтительно попросил у него разрешения взять себе хотя бы некоторые экземпляры книг из обширной библиотеки Миллера – если какие не понадобятся советнику Брюсу.

– Я покойной сестре, Ядвиге, обещал, – немного волнуясь, признался Андрей. – Она всё мечтала, чтобы я не только плотничал, а ещё и учился, читал на разных языках… А Миллер, хоть и чёрным колдуном оказался, мне с учением помогал, подсказывал да растолковывал. Жаль будет, если столько добра пропадёт.