Книга Раб Петров, страница 183 – Ксения Шелкова

Покуда же вокруг слышались только звуки леса. Солнце не спешило появляться из-за туч; с голых ветвей деревьев то и дело срывались тяжёлые, холодные капли. Андрей насторожился: где-то рядом треснула ветка. Он перевёл взгляд на перстень, но тот, хотя и стал почти алым, не вспыхивал часто и беспокойно… Странно? Неужели Миллер способен обмануть ведьмин изумруд? Андрей пошёл на звук, стараясь двигаться по возможности быстро и бесшумно.

Быстро-быстро, словно живой, туман стал окутывать его, струиться между мокрыми чёрными стволами, собираясь вокруг, подобно занавесям. Мгновение – и Андрей уже ничего не видел. Даже свет изумруда не помог рассеять туман – лишь чуть-чуть озарил пространство вокруг.

– Миллер, кончайте свои шутки! – выкрикнул Андрей. – Не знал, что вы такой трус!

Совсем рядом раздалось хриплое карканье ворона: Андрей даже вздрогнул, но тут же овладел собой. По его приказу изумруд выбросил три сверкающих молнии на звук. Послышался сдавленный хрип, тяжёлое дыхание; струйки тумана, точно влажные ледяные пальцы начали проникать под кафтан, за воротник рубахи, в чулки, прикасаться к коже, щекотать… Это было мерзко и жутко.

Андрей собрался с мыслями и велел изумрудам объединить силы… Вспышка получилась даже ярче, чем он хотел и на миг ослепила его самого – он зажмурился. На всякий случай Андрей выхватил шпагу, затем открыл глаза…

Туман разорвало в клочья; оказалось, они с Миллером стояли на опушке леса. Даниэль Васильевич выглядел как всегда: высокий, лощёный,подтянутый, одетый во всё чёрное. Его узкое, бледное, незапоминающееся лицо светилось торжеством.

Он с издевательской учтивостью поклонился Андрею.

– Что же, рад видеть вас наконец-то лицом к лицу, дорогой господин Петров! Должен признаться, вы всё же оказались достойным противником: мне было занятно играть с вами в эту игру!

Андрей постарался сдержаться. Если Миллер в настроении поговорить, не стоит упускать шанс что-нибудь выведать – нужно только быть настороже, а броситься на неприятеля никогда не поздно. Он машинально скользнул рукой под кафтан, чтобы ощутить тепло «младших» изумрудов.

– Выньте руку, Андрей Иванович, – нахмурился Миллер. – Вы же видите, я пока не собираюсь на вас нападать.

– Простите, привычка. Но не собираетесь ли вы утверждать, Даниэль Васильевич, что мы разойдёмся миром?

– А это от вас будет зависеть, – удивил его Миллер. – Как бы ни относились ко мне и некоторым моим поступкам, я всё же считаю вас умным человеком. Поэтому – прошу выслушать; у меня для вас, дорогой друг, есть предложение.

Давно уже рассвело. Точно два каторжника, скованные одной цепью, они не могли разойтись в разные стороны. Оба исподтишка наблюдали друг за другом, предугадывали следующий ход, пытались прочитать мысли и намерения. Оба нуждались в том, чтобы их беседа не закончилась слишком внезапно. Оба принуждены были сдерживаться и не обнаруживать подлинных эмоций.

Даниэль Васильевич Миллер, настоящее имя которого, как помнил Андрей, было Данила Мельницын, попросил его присесть на поваленный ствол сосны и выслушать. Самому же ему, как он утверждал, необходимо расхаживать туда-сюда, ибо утро выдалось туманное и зябкое. «Вы молоды и сильны, Андрей Иванович, – сказал Миллер, насмешливо блеснув карими глазами, – а вот мне выносить такой холод далеко не просто».