Онлайн книга «Раб Петров»
|
В лавке находились три женщины: жена мясника и две её закадычные подруги, забежавшие перемолвиться словечком. Одной из них была тётка Андрюса, Иевы и Ядвиги. – …Я теперь мимо развалин, где дом-то ведьмовской стоял, сама и хаживать не желаю. Только вот сегодня утром ехали мы с мужем и дочерью – за товаром поспешали, – и смотрю, среди брёвен обгоревших никак блестит что-то! Вот, думаю, Агне-ведьма изумруд-то тот, что носила, ублюдку своему подарила, Йонаса-органиста сынку! А ну, как у неё ещё камешки были, стоят-то они дорого – а когда дом ведьмин жгли, искать никто не осмелился! Вот я и вылезла из телеги поглядеть. Стала в золе рыться, а там, матушки вы мои… – жена мясника выразительно закатилаглаза. – Ну, ну, нашла что? – поторопили приятельницы, что внимали рассказу, затаив дыхание. Тем временем из задних комнат появился сам мясник и прислушался; на лице его явственно выразилось недовольство. – Нашла! Там их, милые мои, изумрудов-то этих мно-о-ого! Такого, какой Агне себе на перстень справила, не видать правда, те помельче – однако вот не сойти мне с места, если их не пропасть там! Вот я и… – Что врёшь! – угрюмо прервал мясник словоохотливую супругу. – Какая там пропасть! Ну, может, десятка два камушков и будет, а ты – пропасть! – Ну так… Так я ж не сочла их – не успела! Присела на корточки подобрать, а тут – матушки мои! – как зашипит кто-то громко, что аспид! Из-под руки моей змеюка проклятая так и подпрыгнула, в палец зубьями вцепилась; ну я и закричала! Только хотела было её, тварь проклятую, ногой раздавить, а она – вжух! – и исчезла, точно и не было! Поехали к лекарю, дал он мне снадобья, чтобы яд от той гадюки кровь не отравил… – Вот мелет, сорока болтливая! – слегка смущённо и с досадой проговорил мясник. – Какая там гадюка! Не гадюка то была, а уж! Он не ядовитый. Лекарь то есть перевязал, да микстуру какую-то выпить заставил, мол, так, на всякий случай. Правая кисть мясниковой жены была замотана чистой белой тряпицей. – Да и бес с нею, с гадиной! – отмахнулась одна из покупательниц и поспешила вернуться к интересной для всех теме. – А камни-то, камни забрали с собой? Или испугались? Это и правда изумруды были? – Камни-то… Камни, кхе-кхе, – мясник посмотрел на супругу достаточно выразительно и, как заметила Иева, слегка пнул ногой её под столом. – Ну, подобрали парочку, крохотных. Они и камешки-то так, смех один. Вот разве дочке на свадьбу, в серёжки подошли бы. – Вот-вот, – встряла супруга. – Большие, небось, он, Йонаса-органиста сынок, давно себе присвоил. Он, как думаете, зачем в чащу лесную что ни день таскается? Что там прячет? Небось, и змеи-гадюки его, ведьмино отродье, не трогают? Он им сродни! Женщины хором ахнули – жадностью загорелись их глаза. Иева стояла, вцепившись в ручку двери, и уже хотела уйти, когда услышала голос родной тёти. – Да не сын он Йонасу, брату моему. Вот как пить дать, не сын! Я ж тогда ещё говорила… Агне-ведьма, как к нам заявилась тогда, она с ним на своём языке болтала,чёрт-те знает что, не разберёшь! А потом перстень ему подарила да сказала: мол, как этот камень тебя признал, так и другие признают! Иди, мол, отрок, забирай всё богатство – а коли кто помешать тебе вздумает – мы с тобою мор наведём на них! А семья-де эта тебе не родня, изведёшь их всех, чтоб не мешали, да на богатство наше не зарились! Вон, Катарину-то, младшенькую, он во гроб уже вогнал колдовством своим… |