Онлайн книга «Раб Петров»
|
– Что, как его величество, худо ему было? – Нет, – Александр Данилович казался удивлённым. – Припадок совсем прекратился, когда мы пришли. Лекарь ему снадобье какое-то дал, вот и всё. А с тобой-то что? Ты ведь и вина не пил. Ну, Александр Данилович, вот ведь глазастый! Ничего от него не скроешь. – Пил немного, да что-то видно, не впрок пошло, – соврал Андрей. – Я больше рейнское люблю, а эта ваша калгановая мне крепковата. – Ладно! – проворчал губернатор. – Сейчас вот велю вам с государем красненького сладкого принести. Авось, повеселеете. * * * Насчёт «повеселеете» Меншиков ошибался: Пётр Алексеевич хотя и вернулся в большую залу, продолжал выпивать, курить трубку, отведывать новые яства, но всё больше мрачнел. Припадок, что поразил его некоторое время назад, словно бы продолжался, в виде невероятной вспыльчивости и ярости. Он говорил грубые, обидные слова окружающим, заставил нескольких гостей опорожнить до дна огромные кубки с вином, отчего несчастные едва не свалились без чувств. Одного скрутил приступ рвоты, другой принялся ползать на карачках по полу, хрюкать и тыкаться лицом, будто хряк рылом, в башмаки танцующих пар. Царь же хохотал громко и зло. Заставлял он пить и дам, даже девиц. К хорошенькой, бледной панне Рутовской, что находилась целиком в тени своей матери, подошёл, спросил о чём-то – девица залилась румянцем, а император схватил её в объятия и впился в розовые уста грубым поцелуем. Прервать сие действо удалось только благодаря вмешательству Катерины Алексеевны. Андрей сидел на обитом бархатом стуле – стоять ему было трудно – и молился, чтобы ассамблея скорей уже закончилась. Дурнота не желала проходить; все эти безобразия, пьяные лица, отвратительные запахи не прибавляли сил. Он не думал осуждать государя даже про себя – в конце концов, Петру Алексеевичу и так приходилось слишком непросто, чтобы ещё постоянно держаться в рамках пристойности. Его дикиевыходки извиняли болезнь, атаки неведомых существ, постоянное бремя власти, войны и тяжёлый труд… И всё же Андрей ни о чём так не мечтал, как поскорее оказаться дома и заснуть, велев Тихону разбудить его, если что-то вдруг произойдёт. Может быть, попросить позволения уйти? Впрочем… Чушь! Государь, разумеется, не позволит; хотя, видит Бог, в случае надобности толку от Андрея сейчас было бы немного. * * * Под утро многие гости уже разъехались, кое-кто остался ночевать в доме губернатора, иные, так и не выйдя из объятий коварного Бахуса, храпели на полу, под столом. Оставшиеся на ногах слушали нежный, бархатистый тенор маэстро Сакконе, что уже более часа выводил сладкие итальянские мелодии под аккомпанемент немца-скрипача. Плясать давно расхотелось, на столах остались лишь объедки; однако вино не иссякало. Андрей равнодушно следил утомлёнными глазами за ленивыми движениями гостей; он так устал, что уже перестал гадать, кто из них мог оказаться врагом государя. – Что, любуешься панной Рутовской? – голос Петра прозвучал над ухом хрипло, чуть ли не надсадно, так что Андрей испуганно вздрогнул. Обе дамы Рутовские не особенно походили друг на друга и смотрелись, скорее, подругами либо кузинами, нежели матерью и дочерью. Мать была высокой, стройной, сильной женщиной с прямой спиной и гордо посаженной головою. Говорили, что она великолепная наездница и умеет неплохо управляться с оружием. Впрочем, это были далеко не все сплетни про пани Терезию – ей приписывались романы едва ли не с сотней известных в Европе аристократов, а панна Каролина якобы приходилась дочерью самому Августу Сильному. Хотя большинство небылиц про госпожу Рутовскую-старшую никто толком не мог подтвердить, Каролина и правда нисколько не походила на мать. Она была тоненькой чернобровой брюнеткой, в отличие от пани Терезии, с её голубыми глазами и золотистыми кудрями. |