Книга Раб Петров, страница 126 – Ксения Шелкова

Всё это изматывало, высасывало силы и здоровье, заставляло его вечно находиться в напряжении. Иногда он боялся, что в один день просто не сможет справиться со всё прибывающими полчищами призрачных врагов. Уничтожать их по одному он мог, а вот всех одновременно… Андрюс боялся, что, если он попытается такое вытворить – от города, пожалуй, не останется камня на камне. Он не сможет направить магию изумруда тонким потоком лишь на нечисть, и спалит весь Питербурх целиком. Что тогда будет с его жителями, да и с государем, для которого новая столица дорога как плод его огромных усилий?

Эти мысли мучили его, внушали страх перед возможной беспомощностью. Он тосковал по Гинтаре, с которой смог свидеться лишь пару раз за лето, да и то в строжайшей тайне. Хорошо хоть, отец и сестра были здоровы, ни в чём не нуждались. Андрей скучал, но не предлагал им переехать в Питербурх – Иева с Йонасом спокойно и тихо жили во Пскове, иногда он их навещал. Он боялся, что станет совсем уязвимым перед неведомой опасностью, если перевезёт родных в столицу, где было ему и так тоскливо и неспокойно.

* * *

Он вздрогнул от того, что снова кто-то громко постучал в двери. Поистине, сегодня выдался день визитов! Егор впустил посетителя, и когда в сенях раздался знакомый голос, Андрей улыбнулся, а Тихон довольно заурчал. Это был друг – пожалуй, их единственный искренний друг в Питербурхе.

Они столкнулись лицом к лицу года полтора назад, на Адмиралтейской верфи, и с тех пор их дружба не прерывалась. Кто бы мог подумать, что стройный мужественный молодой шкипер, выучившийся морскому делу в Голландии, окажется тем хилым, дрожащим, но твёрдым духом Ивашкой, которого Андрюс накормил и которому дал денег и тёплый кафтан с собственного плеча. Тем самым Ивашкой, сыном повешенного стрельца, что познакомился с Андрюсом в убогом придорожном трактире на пути ко Пскову.

Встреча Андрея с Ивашкой в Питербурхе вышла не только неожиданной, но и, можно сказать, драматичной. В тот день в доке происходил спуск на воду недавно построенной двенадцатипушечной шнявы.

Корабль был установлен на помосте. Работали быстро; торжественность, обычно присущая первому спуску на воду нового корабля, на сей раз была сведена к минимуму. Отслужили недолгий молебен, прочли по указу губернатора совместную молитву о даровании судну побед во славу русского оружия – и вот уже Меншиков махнул рукой, чтобы начали рубить деревянные подпорки, удерживающие шняву. Плотники, среди которых на этот раз находился и Андрей, перехватили топоры поудобнее – и щепки начали разлетаться во все стороны.

Шнява потихоньку заскользила вниз по специальному помосту, нарочно смазанному салом. Андрей с восторгом представлял себе, как новенький корабль сейчас плавно сойдёт на воду и закачается на волнах… Смотреть на спуск новых судов было для него большим удовольствием, а вот принимать непосредственное участие в этом деле ему довелось впервые.

Наконец последнее бревно оказалось подрубленным, послышался треск; кто-то предостерегающе крикнул сзади… Андрей задумался и слишком поздно сообразил – надо ведь как можно быстрее соскакивать с помоста! Подрубленные опоры уже вовсю ломались и…

Точно во сне он увидел корпус корабля, что готов был надвинуться прямо на него. В это время кто-то мгновенно спрыгнул сверху, схватил его за руку и рывком дёрнул на себя… Шнява соскользнула на волны, подминая корпусом остатки брёвен. Но Андрей не увидел этого: он оказался лежащим на полу, вернее, на некоем человеке, одетом в простой серый бострог.