Книга Раб Петров, страница 12 – Ксения Шелкова

В первый раз Андрюс так едва не спалил пару стоящих рядом деревьев, а верный Тилус испуганно юркнул в камыши и сидел там, пока хозяин не пришёл за ним. Он уже не сомневался, что научиться владеть камнемравно – научиться владеть собою в любых ситуациях. Андрюс мог бы нечаянно «приказать» изумруду действовать, точно так же, как мы непроизвольно вскидываем руку, чтобы защититься от удара. И с этим нужно было поработать.

Ещё одно чудесное свойство камня – тот способен предупреждать о подстерегающей опасности, – мальчик обнаружил случайно. Когда они с Тилусом впервые забрели в это место, то пришли в такой восторг от его тихой, мрачной красоты и уединённости, что Андрюс даже запамятовал, что в глухом лесу встречаются хищники, а Тилус, будучи несмышлёнышем, о таком и вовсе не подумал.

* * *

Андрюс забавлялся с изумрудом, когда камень внезапно часто-часто замигал тёмно-зелёным, почти малахитовым цветом. Андрюс вскочил, прижимая котёнка к себе, а тот и не думал вырываться: Тилус уже прекрасно изучил хозяина и знал, когда ему лучше не перечить. Мальчик поспешно надел кольцо на палец и стал внимательно осматриваться. И вовремя! В кустарнике мелькнула хищная, поджарая тень с горящими от голода глазами: Андюс успел вскинуть руку с кольцом. Зелёные зигзаги, похожие на настоящие молнии, угодили зверю прямо в глаза. Тот с воем покатился по земле… Андрюс, не раздумывая, скакнул за дерево, посадил котёнка на ветку и ухватился за неё сам; вдвоём они ловко вскарабкались по еловому стволу на достаточно безопасное от земли расстояние.

Однако хищник больше не шевелился, так что мальчику стало неловко за своё поспешное отступление; а котёнок, тот давно уже возмущённым шипением дал хозяину понять, что довольно праздновать труса, пора бы и спускаться.

– Ну, я тебе что говорил: осторожность никому не повредит, – оправдывался Андрюс перед Тилусом, пока они покидали своё убежище. – А если бы я его просто ослепил, а не убил, к примеру?

Они приблизились к поверженному зверю – это оказался довольно крупный волк, вернее, как приметил Андрюс, – волчица. Похоже, она была щенная, он понял это по крупным, набухшим сосцам на поджаром животе.

Андрюс потёр лоб. Сердце его сжалось при мысли о голодных, беспомощных волчатах, которые сегодня не дождутся своей матери… «Ах, нехорошо!» Вот если бы он лучше владел камнем, то смог бы просто отпугнуть хищницу!

Тилус внимательно обнюхивал волчицу, даже потрогал её своей лапкой, но та лежала недвижно, вытянувшись и полузакрыв остекленевшиеглаза – совсем, как тот пёс, убитый Андрюсом у реки…

– Не трудись, мертва! Бедные волчата! – Андрюс смахнул набежавшие слёзы. – Ах, что я за чудище такое?! И людям, и зверью только зло несу!

Момент раскаяния стал вдруг столь острым, что, закусив губы, он поглядел не неподвижные чёрные воды озера. Как тут, верно, глубоко… Глубоко и спокойно.

Тилус громко и тревожно заурчал, вспрыгнул на колени, задрал хвост трубой и стал тереться о стиснутые руки хозяина; однако – тщетно! Андрюс застыл в приступе неподвижного отчаяния, только буравил озеро пристальным взглядом.

И тут над озером поплыл чистый, нежный звук: кто-то наигрывал на свирели простую, напевную, слегка жалобную мелодию. Мальчик и кот подскочили от неожиданности. Андрюс сперва прислушивался восхищённо – так хороша была песня, так тиха и певуча, что у него сделалось легче на душе, даже кровь, казалось, быстрее заструилась по жилам. Но потом он сообразил и поморщился – значит, теперь так или иначе придётся отсюда уходить, его убежище раскрыто!