Онлайн книга «Вилла Гутенбрунн»
|
Марина ещё некоторое время прижималась к плечу Пелагеи, но затем медленно подняла голову. — Убить? Мне тебя убить?! Да ты… если шутишь так, то я и слышать не желаю… — А ну, успокойся! — перебила Пелагея. — Сама говорила, что хочешь навсегда со мной остаться? Клялась, что только я у тебя и есть? Сестрицей называла? А теперь, ишь, заговорила: слышать не желаю! Это после моей-то заботы и ласки к тебе! Тварь ты неблагодарная! Когда так, убирайся на свой корабль, плыви куда желаешь со своими гардемаринами! То-то понравилось, как пакостник этот на тебя, точно на добычу, набросился! Куда как хорошо! Пелагея грубо оттолкнула Марину — та рухнула на пол — и брезгливо отодвинулась, точно Марина была заразною. — Я не смогу! — рыдая, закричала Марина. — Не бросай меня, Пелагеюшка, люби по-прежнему! Но не проси, не смогу! Не возьму грех смертный на душу! Пелагея жестоко усмехнулась и свистящим шёпотом произнесла: — Грех, говоришь? Какой тут грех, коли ты топиться пыталась, себя убивала, да не смогла! Ты свою душу уже погубила. Слова эти многократно отдавались в ушах Марины болезненным шумом; она прижала руки к вискам, пытаясь их заглушить… До сих пор она гнала от себя губительные мысли, не позволяла больше поддаваться страшному искушению. Рядом же с Пелагеей мысли эти отступали, делалось легко и покойно, словно всё, что случилось было не с ней, но теперь болезненная правда встала перед ней во всей красе. Права Пелагея: душу свою она загубила, нет для неё больше жизни! Марина закрыла лицо руками и почувствовала прикосновение рук Пелагеи: та поднесла к её губам какое-то питьё. Марина,не рассуждая, отпила, молясь про себя лишь о том, чтобы Пелагея оставалась рядом, не отталкивала больше… Кажется, Марина удерживала её за руки; затем сознание её заволокло душной тьмой. * * * Она очнулась от пронизывающего холода; студёная вода омывала её тело, ледяной дождь колол лицо и руки. Марина открыла глаза, однако ей пришлось подождать, пока они привыкнут к темноте. Они с Пелагеей стояли по пояс в воде, руки Пелагеи охватывали её стан. Их волосы, рубахи насквозь промокли. Море было неспокойно, волны едва не сбивали с ног. На берегу угрожающе шелестел мокрый лес; свист ветра смешивался с шумом дождя и волн. Стояла почти полная тьма, они с Пелагеей были одни. — Вот так, милая, — Пелагея обнимала Марину и говорила спокойно, ласково. — Вот и хорошо; сейчас как первые молнии сверкнут, ты сделаешь то, о чём я тебя прошу. Ладони Марины коснулась костяная рукоятка… Она показалась ей обжигающе горячей: Марина с криком отдёрнула руку. — Ничего-ничего, не бойся, — бормотала Пелагея, насильно вкладывая нож ей в ладонь. — Глазоньки закрой, коли страшно, и бей… Не бойся, я умру, а ты уснёшь, а как проснёшься — будем мы с тобой едины, станешь ты прекрасней морской зари, все тебе поклоняться начнут… Не бойся, ничего худого с тобой не случится… Продолжая бормотать, Пелагея сдёрнула с плеч мокрую рубаху и осталась обнажённой по пояс: её мокрые светлые волосы и глаза словно фосфоресцировали во тьме, дождь хлестал красивые покатые плечи, шею, молодую, крепкую грудь… — Вот так, вот сюда, — лихорадочно шептала Пелагея, приставляя к своему сердцу остриё ножа. — Сейчас, как молния вспыхнет, бей одним ударом, ничего не бойся! |