Онлайн книга «Вилла Гутенбрунн»
|
Как-то Василевский зашёл предупредить Марину, что работы вскоре будут закончены и их плавание продолжится. Он постучал в дверь: не получив ответа, попытался отворить, но дверь была заперта. Капитан обошёл дом, заглянул в окно и замер от изумления: Пелагея и Марина сидели друг напротив друга и мотали шерсть, обе были одинаково одеты в рубахи с вышитыми волнами, обе с распущенными волосами. Волосы Марины отросли и отчего-топосветлели; лицами же они сейчас были так похожи, словно сёстры-близнецы, почти и не отличишь! Василевский вздрогнул, протёр глаза и громко постучал в окно. Марина обернулась и пошла отворять; теперь она снова была похожа на самое себя. * * * — Ну что же, — после ухода Василевского сказала Пелагея. — Вот и пора тебе в дорогу собираться. Марина содрогнулась — и от того, что представила возвращение на родину, и от неожиданно холодного тона Пелагеи. — Я… не хочу, — запинаясь, выговорила Марина. — Позволь остаться с тобой, Пелагеюшка! Куда я там, зачем? Только что в монастырь… Пелагея долго стояла молча, неподвижно — затем подошла к Марине и взяла её за руки. — Я всё тебя слушала, теперь ты меня послушай, милая. Ты сможешь и меня, и себя спасти, на всю жизнь счастливой сделаться. А если мне поможешь, обретёшь силу невероятную, всё тебе подвластно будет. — Как так? — удивилась Марина. — Что сделать-то надо? — Я по своей воле этот остров покинуть не могу. Не отпускает он меня, слышишь? Хоть десять жизней я здесь проживу, а ничего не изменится! А я назад хочу, в мир! Марина слушала с изумлением: слова Пелагеи казались ей шуткою. — Мне теперь ты нужна, мы с тобой единым целым станем. Соглашайся! Ты и так уж красива, а когда моё существо с твоим сольётся — будешь прекрасна, как заря, как богиня морская. Весь мир тебе под ноги ляжет, все богачи, князья, цари за твою улыбку умереть согласятся! Я научу тебя всему, никто тебе будет не указ! Марина со страхом смотрела на Пелагею: подумалось ей, что та сошла с ума. — Да как же… Да ты смеёшься, что ли? — А вот, смотри! — Пелагея привлекла её к себе и подсунула небольшое зеркальце в оправе. — Видишь? Кого видишь, меня или себя? Мы с тобой уже едины, родная мать не отличит! Марина вскрикнула от ужаса и уронила зеркало — осколки разлетелись по полу. — Кто ты? — еле произнесла она. — Колдунья? Ведьма? — Я такая же как ты… несчастная! Я и тебе, и себе помочь хочу! Ну послушай, Маринушка, — Пелагея ласково привлекла её к себе, поцеловала в лоб, стала гладить волосы. — Я тебя полюбила, как сестрицу, родною ты мне стала. Сама говоришь, никого у тебя больше нет на всём свете — а то мы с тобой настоящими сёстрами будет, всегда-всегда вместе, ни за что не расстанемся! Её ласковые словаи прикосновения подействовали на Марину умиротворяюще, точно пение птицы или шум прибоя, она положила голову на плечо Пелагеи; неведомый покой объял её, век бы так сидеть. — Да что же я-то должна сделать, чтобы ты остров покинула? — спросила она расслабленным голосом. — А вот что: гроза сегодня будет. Когда ночь настанет, на берег пойдём; возьмём с собою нож, вот этот, — показала Пелагея узкий, но весьма острый нож с костяной рукояткой. — А как первые молнии отгорят, ты меня этим ножом убьёшь. Тело моё мёртвое волны заберут, а я перейду в тебя, в твоё тело, и станем мы с тобой вечно неразлучны; сделаю я тебя прекрасной, желанной для всех, будешь ты у меня царицей! |