Книга Не ангел, страница 6 – Ксения Шелкова

Как-то раз после обеда барин Николай Алексеевич отдыхал у себя в комнате с чашкой кофею и трубкой, как вдруг услышал звонкий мальчишеский голос, произносивший упоенно и с воодушевлением дивные лермонтовские строки:

Рашетовский послушал еще немного, затем, не утерпев, высунулся из окна и застыл от изумления: он увидел крестьянского паренька в простой грубой холщовой рубахе, лохматого и худощавого.

— Эй, ты! — позвал он паренька. — Поди сюда, поближе. Поди-поди, не бойся.

Мальчик несмело приблизился. Он стоял, уставившись на собственные босые ноги, и не смел взглянуть в лицо барину.

— Ты это чей такой? Как звать?

— Федькой, барин… — пробормотал мальчишка.

— Грамотен? — с улыбкой спросил его Рашетовский.

— Не… — мальчик помотал кудлатой головой.

— Ишь ты! Откуда ж ты Лермонтова знаешь? Стихи, которые сейчас читал?

Выяснилось, что Федьку посылали в барский дом работать в саду, и он сквозь открытые окна частенько слышал, как учитель сыновей Рашетовского, Саши и Николеньки, занимается с ними словесностью и разучивает стихи. Обладая прекрасной памятью, Федька выучивал их едва ли не с одного раза. Однажды он попробовал прочесть особенно полюбившееся вслух — и пришел в такой восторг, что стал читать сам себе все, что сумел запомнить — а запомнил он немало.

— Матрена! — закричал Рашетовский. — А ну-кось, проводи ко мне сюда этого лицедея.

Федьку привели к нему в комнату, и Рашетовский заставил его читать наизусть стихи и отрывки из поэм. Несомненно, мальчишка обладал не просто сильной памятью — он читал страстно, с увлечением; казалось, то, что барин слушает очень внимательно, не только не смущало, а, наоборот, раззадоривало его. Приглядываясь к нему,Рашетовский заметил, что, несмотря на заношенную одежду и дурную прическу, Федька обладал красивыми и тонкими чертами лица, большими чистыми глазами и был хорошо сложен. А когда он принимался читать, глаза его блестели, голос дрожал от восторга; в эти мгновения он казался едва ли не принцем, по недоразумению одевшимся в рубище. Впрочем, едва заканчивалось стихотворение, он снова конфузился, опускал взгляд и отвечал на вопросы барина, еле слышно бубня себе под нос.

Матрена исполняла в доме обязанности экономки и знала все про всех в селе. Про Федьку болтали, будто он сын крепостной девки Акулины и ее барина, молодого князя В., их ближайшего соседа, который четырнадцать лет назад был влюблен в эту Акулину. Его же мать, узнав о связи сына и крепостной, поспешила продать Акулину, уже носившую ребенка от князя. Более точных сведений, от кого Акулина родила мальчика, не было, а к Федьке намертво прилепилось прозвище «Князек».

От этой истории романтично настроенный Рашетовский пришел в совершенный восторг. Даже если все это было вымыслом, Федька-то и впрямь имеет недюжинные способности! А если его умыть, приодеть, подучить малость…

Рашетовский, несмотря на изумление супруги, приказал тотчас взять Федьку «в комнаты» в качестве воспитанника да заставить учиться вместе с барчуками. Мария Ивановна, едва веря своим ушам, пыталась убедить супруга, что все это сказки про князя В., что Федька — обычный крепостной, прижитый неизвестно от кого, да еще и лентяй: вместо того, чтобы работать в саду, то и дело сидел под окном, уши развесив, и что вместо учения надо его на конюшню отправить да высечь хорошенько. Рашетовский же, будучи в ажитации от того, что открыл недюжинный талант, лишь отмахнулся.