Книга Птицы молчат по весне, страница 96 – Ксения Шелкова

На углу их встретила Клаша, замахала рукой: «Скорее, скорее!», и повела дворами на квартиру к своей кузине.

Кузина, которую Клавдия звала Санькой, жила недалеко от Апраксиных рядов. Жилище её было завалено различного рода барахлом, которое она штопала, надставляла, перешивала и переделывала — для всевозможных знакомых и соседей. Среди этого бедлама было весьма удобно скрывать ворованные вещи, чем хозяйка успешно пользовалась. Она встретила гостей довольно приветливо, с Клавдией расцеловалась, а Анне с её спутником указала пальцем на маленькую комнатку, где обыкновенно держала постояльцев.

Не успели они присесть, как Санька втащила в комнату тощий тюфяк с подушкой и покрывалом.

— Вот и постель вам, уж не обессудьте, у нас не богато, — пыхтя, проговорила она. — Чайку пожалуйте с нами?

— Спасибо, Александра, и вот… Возьмите за беспокойство! — ответила Анна и протянула Саньке несколько монет из своих весьма скудных средств.

— Да что вы, Анна Лексевна! — замахала руками хозяйка. — Да я ж Клашеньке обещала за так вас приютить! Нет, не возьму, и не думайте!

Анна слегка улыбнулась: Клаша не ошиблась в своей родственнице. Она отвелаСаньку в сторону.

— Ему бы одежду надо: только то и есть, что на нём, так вот, берите! — Она всё-таки вложила монетки в пухлую Санькину ладонь.

Та, пересчитала деньги, довольно кивнула:

— Ну надо, так и сделаем, в лучшем виде будет кавалер ваш! Уж я мерочки сниму, а там и справим… Вас как по батюшке величать-то, господин хороший?

— Илья Фёдорович, коли по отцу, — тихо ответил тот, покорно позволяя Саньке обмерять себя и суетиться вокруг.

— Александра, мы чаю здесь выпьем, если можно? Устал он, — попросила Анна.

Санька понимающе кивнула и пообещала принести чаю с сахаром и хлебом.

Пока Клаша с Дунькой и Александрой распивали в кухне чаи и чесали языки, обмениваясь новостями, Анна решила помочь Илье устроиться на новом месте. Хотя… Как тут будешь устраиваться, без единой собственной вещи?

— Ты бы поспал, я же вижу: всю ночь, небось, глаз не сомкнул — сказала она. — Сейчас чаю выпьешь, согреешься и заснёшь.

Илья покорно принял чашку из её рук, сделал глоток. Он почти всё время молчал, и это смущало Анну… Она чувствовала на себе его постоянный, пристальный взгляд, будто Илья боялся, что она сейчас выбежит из квартиры, или исчезнет куда-нибудь. Анна же, в свою очередь, опасалась гнетущей тишины и старалась не молчать. Она сейчас ни в чём не была уверена. Вот, освободила несчастного человека из темницы, а что с ним делать-то теперь?! Как вернуть к нормальной жизни, научить снова радоваться? С тех пор, как они покинули дом на Обуховской, на его худом, усталом лице не мелькнуло даже подобия улыбки — он был похож на мраморные статуи, те, что Анна видела в детстве, когда гуляла с гувернанткой в Летнем саду.

«У него и лицо такое же… Идеальные черты, только почти неподвижные!» — мечтательно подумала она, исподволь наблюдая за ним. — «Надо попробовать нарисовать!»

— Присядь ненадолго, — попросил Илья, нарушив внезапную тишину.

Анна опустилась рядом с ним на стул.

— Не нужно так беспокоиться, — заговорил он, и осторожно взял её руки в свои. — Я понимаю… Я многого не помню, но, если буду видеть тебя — со мной всё станет хорошо. Это правда.

— А то, что помнишь — можешь рассказать? — осторожно спросила Анна.