Книга Птицы молчат по весне, страница 64 – Ксения Шелкова

— Я готов продолжать, господа.

— Вы уверены, господин граф? — спросил у него чужой секундант.

Левашёв кивнул. С этого момента Всеславу казалось, что он видит перед собой хищника, стремящегося убивать — и не ради защиты, а чтобы удовлетворить жажду крови, утвердить себя среди соперников, внушить страх. И это не было припадком гнева, наоборт: Левашёв оставался подчёркнуто собран и спокоен. Он точно слился в единое существо с пистолетом, который держал в недрогнувшей руке.

Не успел дымок от выстрела рассеяться во влажном воздухе, как Шаинский сперва упал на колени, затем рухнул на бок, тяжело опираясь на руку. Его рубашка и сюртук были влажными от крови; алые струйки сбегали на грязно-серый снег, придавая ему отвратительный бурый оттенок.

Левашёв же заметно побледнел; он стоял неподвижно и наблюдал за поверженным противником с видом холодного удовлетворения. Доктор Рихтер подскочил к нему и стал что-то спрашивать; Владимир же отрицательно покачал головой. Тогда Рихтер направился к раненому, кликнув собственного лакея — тот поскорее подал доктору сумку с медицинскими принадлежностями.

Рана Шаинского оказалась тяжёлой — пуля осталась в груди, войдя лишь чуть-чуть пониже сердца, и больному требовалась срочная помощь. С помощью слуги доктор сделал перевязку; далее Шаинскогосо всеми предосторожностями понесли в карету.

— Что же, — произнёс секундант графа Шувалова, — если вы, господа, всё-таки не желаете примирения, нам остаётся только продолжать. Уже совсем рассвело; полагаю, стоит скорее покончить с этим делом.

Левашёв утвердительно кивнул. Рихтер же подошёл к графу Шувалову и заговорил умоляюще:

— Андрей Петрович, да ведь граф Левашёв ранен! Молю вас, откажитесь от дальнейшего поединка! Каковы бы не были причины, дуэль надо отложить до тех пор, пока он поправится…

— Я готов и совсем отказаться от дуэли, — поспешно кивнул Шувалов; да и остальным было видно, что ему и вправду страшно не хочется продолжать. Он избегал смотреть в сторону кровавого пятна на снегу и старался не встречаться взглядом с неподвижным, безмолвным Левашёвым. — Если мой противник даст слово, что больше не станет… Я не имею права разглашать причины дуэли, но верю его благородному имени. Пусть граф Левашёв поклянётся в присутствии этих господ…

— Нет. Господа, прошу вас, пишите нумера.

Больше Левашёв не прибавил ничего. Полоцкий наблюдал за ним всё это время и мог бы поклясться, что графу нелегко стоять прямо; приглядевшись, можно было заметить, что он смертельно побледнел. Несомненно, Левашёв желал довести дело до конца. И если бы князь Полоцкий не знал некоторых подробностей о его жизни и характере, в эту минуту он почувствовал бы к нему уважение.

Судя по отчаянным взглядам доктора Рихтера, которые тот кидал то на Левашёва, то на его противника, доктор был уверен, что поединок может закончиться не в пользу Владимира. И Всеслав ещё раз задумался, что это будет значить для Анны, когда она найдётся. Ведь тогда она окажется свободна от этого человека, да и с сестрицей ей станет нечего делить…

— Первый нумер — ваш, господин Левашёв! — возгласил секундант графа Шувалова. Тот не ответил ни слова, лишь взял поданный ему пистолет и направился к тому месту, откуда предстояло выстрелить. Шувалов, уже не скрывая ужаса, следил за противником, точно тигром, вырвавшимся из клетки; казалось, ещё чуть-чуть, и граф бросится наутёк.