Онлайн книга «Птицы молчат по весне»
|
*** В парк Лесного института на Выборгской стороне они с доктором Рихтером прибыли в шесть часов утра. Сонному замёрзшему сторожу слуга Левашёва Денис заранее сунул денег и отправил с глаз долой — чтобы не мешал. В одной из боковых аллей, на самой окраине парка Полоцкий заметил группу людей. Только начинал сереть мартовский рассвет; погода к приятным прогулкам не располагала. Монотонно сыпала мелкая ледяная изморозь, талый снег потемнел и хлюпал под ногами — по дорожкам парка невозможно было пройти, не вымочив ног. Тучи, сгустившиеся прямо над головой, стояли неподвижно, и, казалось, ни единый солнечный луч не пробьётся через эту мертвенную серость. Всеслав сильно потянул носом воздух, пытаясь здесь, на природе уловить приближение настоящей весны — нет, судя по всему, тепло в этом году будет позднее. А вот тяжкая свинцовая мокреть продлится ещё долго. К ним приблизился граф Левашёв, поклонился, ничего не говоря — затем небрежно кивнул противникам. Теперь, вплоть до окончания дуэли по правилам соперники не могли общаться друг с другом — это должны были делать за них секунданты. Князю Полоцкому давно не случалось присутствовать на настоящих пистолетных дуэлях, и сейчас он с интересом наблюдал за происходящим. Господин Шаинский был в нарочито весёлом и беззаботном настроении, шутил, улыбался, пересмеивался со своими секундантами. Шувалов, напротив, стоял, зябко обхватив себя руками, с беспокойством поглядывая по сторонам. Видно было, что ему ужасно не по себе. А вот Владимир Левашёв, в отличие от них, выглядел сосредоточенным и, на удивление, уверенным. У него даже не дрожали руки, когда он остановился рядом с Всеславом и закурил трубку, ожидая, пока доктор Рихтер беседовал с секундантами противников и безуспешно убеждал их кончить дело миром. Такое исключительное хладнокровие в ситуации, когда любому нормальному человеку позволительноволноваться, слегка удивило Полоцкого. Или же Левашёв просто был прекрасным актёром и не желал терять лицо в присутствии соперников? — Вы — фаталист, граф? — спросил Всеслав, когда они с Владимиром остались наедине. — Я верю в судьбу, — прозвучало в ответ. — Я заключил с ней некое пари — могу и выиграть, и проиграть. — Вот как! — произнёс князь Полоцкий. — В таком случае вы на редкость хорошо умеете владеть собой. — Господа! — раздался зычный голос одного из секундантов Шаинского. — Не будем терять время. Если обе стороны не расположены к примирению… — Он сделал паузу, во время которой Шаинский высокомерно улыбнулся, Шувалов прикусил губу и отрицательно покачал головой, а Левашёв не шевельнул ни единым членом. — Ну, что же: ваше решение понятно. Приступим к жребию. Всеслав наблюдал, как доктор Рихтер и второй секундант писали что-то на клочках бумаги и складывали их в цилиндр. Князь Полоцкий впервые представил себе, что этим хмурым мартовским утром графиня Левашёва может стать вдовой — и это будет зависеть от каприза судьбы, которой Владимир Левашёв так доверял. — Итак, господа! Сначала жребий тянут граф Левашёв и господин Шаинский; тот, кто вытянет первый нумер получит право стрелять первым. Если граф Левашёв уцелеет в этом поединке, подобная же процедура предстоит ему и графу Шувалову. Шаинский и Левашёв одновременно протянули руки к цилиндру. Шаинский всё ещё улыбался, хотя немного побледнел, Левашёв же по-прежнему оставался спокоен — лишь веки его сомкнулись на мгновение… |