Книга Птицы молчат по весне, страница 116 – Ксения Шелкова

Левашёв отвесил ему оплеуху — Денис лишь моргнул, но не двинулся с места.

— Меня, господин граф, хоть до полусмерти избейте, а Любку не трожьте! Не дам!

Владимир хотел отшвырнуть его прочь, но, ослабевший после ранения, не смог этого сделать: плечо и грудь пронзила резкая боль, так что он пошатнулся.

— А ну, пропусти, мерзавец! Да я тебя… На конюшне пороть велю! На мороз голым выгоню! — хрипел Левашёв. Он шатался, пытаясь убрать наперсника с дороги; голова его кружилась, потревоженная рана горела… Денис же стоял, будто придорожный крест, только придерживал барина, не давая ему растянуться на полу.

На шум в кабинет влетела Елена.

— Что происходит? Владимир Андреевич! Денис! Что здесь такое?

— Да барин тут… Разгневались немного, да по физии меня приласкали… — насмешливо бросил Денис. — А теперь, чай, плечико-то болит?

Левашёв тяжело дышал и прижимал руку к правой ключице; рана пульсировала, казалось, что кровь вот-вот хлынет снова…

— Да как же ты так, Владимир?.. Денис, а ну пошёл вон! — приказала Елена. — За доктором беги, ну что стоишь, зубы скалишь?!

— Слушаю-с, барыня, — Денис с поклоном ретировался, Елена же осторожно поддержала Левашёва и помогла ему усесться в кресло.

— С-скотина проклятая, — бормотал Владимир. — Завтра же чтобы духу его тут не было… Убью!

Впрочем, стоило ему лишь немного успокоиться, как стало понятно: с Денисом враждовать нельзя, это совсем не выгодно, ещё и опасно. Придётся мириться, да не просто мириться, а выдать ему обещанное, сделать так, чтобы им с Любой нечего было и желать. Что касалось Любы — надо поговорить с ней, выяснить, много ли она слышала из их разговора? А затем успокоить перепуганную горничную, посулить ей царское приданое, скорее выдать замуж за Дениса: пускай себе живут, как сыр в масле катаются. Там им уж не до пропавшей графиниЛевашёвой станет!

Однако из этих намерений ничего не вышло. Вечером, уже после визита доктора, когда суматоха улеглась, прибежала взволнованная Марфа и сообщила, что Любы нигде нет: ни в комнате прислуги, ни на кухне, ни в каморке, которую они с Марфой делили на двоих.

***

Ростовщик Дорошкевич оказался весьма крупным, упитанным и невозмутимым господином средних лет — а ещё, как и многие представители данного ремесла — весьма проницательным. Едва увидев князя Полоцкого, он тотчас догадался, что нынешний посетитель пришёл не для того, чтобы получить деньги за заклад.

— Чем могу служить, ваше сиятельство? — почтительно, хотя и спокойно осведомился Дорошкевич, после того как Всеслав представился.

Они беседовали в небольшой гостиной, обставленной в скромном мещанском вкусе. Квартира ростовщика говорила о холостяцком образе жизни, хотя это, разумеется, ничего не значило. Всеслав решил, что с таким, как этот Дорошкевич слишком откровенничать не стоит.

— Я ищу одну даму, вдову коллежского советника; её зовут Аграфена Павловна Лялина.

— Так-с. Если вы пришли ко мне, значит вам известно, что я с ней знаком. Не буду увиливать: я знал её, даже когда-то и общие дела имели, — с расстановкой произнёс Дорошкевич.

— Я буду крайне признателен, если вы сообщите её нынешнее местонахождение.

Дорошкевич подождал, пока молчаливая пожилая экономка внесла скромно сервированный чай, затем пожал своими жирными плечами.

— Да, видите ли, я её нынешнего адреса не знаю-с.