Книга Фаворитка, страница 80 – Екатерина Оленева

Они шли дальше, касаясь друг друга плечами, смеясь и шепча что-то неразборчивое. Мара с болью видела, как Фэйтону легко и свободно рядом с этой женщиной — как было с ней когда-то. Но больше — нет.

Он пил, чтобы уменьшить груз ответственности, навязанный судьбой и происхождением. Когда-то Мара помогала ему забывать обо всём этом, становясь спасительной гаванью в океане обязательств. Теперь же она сама превратилась в одну из многочисленных забот, очередную обязанность, обременительную необходимость.

Скрывшись в густой тени, Мара молча следила за парой, сжимая руки в кулаки. Внутри кипело пламя ревности, смешенное с гневом. Она видела, как Фэйтон бережно касается руки незнакомки — к ней он прикасался так же. Нежное движение, знакомое до боли.

То, что она считала только своим, принадлежащим только ей — его доброта, чуткость, нежность и мягкость, — отдавалось и другим женщинам.

Пара наклонилась друг к другу, обмениваясь поцелуями. Их голоса звучали тихо и ласково, словно тёплый ветерок. Они тоже так шептались. Что за кошмар ей снится? Что происходит?

Хотелось закричать, броситься вперёд, обрушить всю свою ярость на неверного возлюбленного и его новую пассию. Однако ноги словно приросла к полу. Тело сделалось тяжёлым, неподвижным. Мара чувствовала себя древней статуей.

Вот если бы окаменеть окончательно, лишь бы перестать чувствовать эту боль.

Но какой смысл ей демонстрировать свои страдания? Только лишний раз терпеть позор и унижение. Кто она такая, чтобы претендовать на исключительность? Официальная фаворитка, которую признали из милости? Пожалели, как приблудную кошку. Её позиция ничтожна и уязвима.

Продолжая наблюдать, Мара видела, как пара подошла к двери. Как Фэйтон распахнулеё перед девушкой, предлагая войти внутрь. На миг он повернулся лицом в коридор и ей показалось, что он глядит в её сторону и в её груди вспыхнула безумная надежда…

Но дверь закрылась, оставив Мару за порогом.

Единственным звуком остался стук пульса в ушах. Острая боль разливалась в груди. Мир в единый миг рассыпался на мелкие осколки, сгорел, обращаясь в пепел.

В голове крутились воспоминания. То, как совсем недавно Фэйтон смотрел на неё с удивлённым восхищением, криво улыбаясь:

— Откуда ты такая?.. Словно не из нашего мира. Такая настоящая.

Что она сделала не так? Сказанные им слова обратились в тлен, как и всё остальное.

Стоять, прижавшись к стене возле закрытой двери, подобно отвергнутой собаке, было бессмысленно и унизительно. Мара медленно побрела прочь, преодолевая тошноту. Каждый шаг отдавался болью. Будто в тумане, словно бесплотный дух, она брела вперёд. Мир утратил чёткие границы, превративших в хаотичное кружево разорванных нитей сознания. Единственное, что связывало её с миром, — это холодная, липкая тошнота.

Механически добрела она до своей комнаты, почти не понимая, как оказалась в ней. Свечи, кем-то заботливо зажжённые, слабо мерцали.

Взгляд случайно упал на кровать, служившую сценой их страсти, подарившую столько мгновений упоительного счастья. Резкий спазм гнева заставил отвернуться.

В зеркале Мара увидела собственное лицо, искажённое страданием. Бледная кожа, воспалённые глаза… она сама себе была отвратительна.

Она знала, всегда знала, что финал их истории будет таким. Легкомысленность натуры Фэйтона делала неизбежным подобное развитие событий. Но любовь заставляет верить в лучшее в людях. Даже их недостатки становятся неотъемлемой частью их очарования.