Книга Фаворитка, страница 78 – Екатерина Оленева

Мара стояла рядом, держа в руках серебряный тазик с кипяченой водой и чистые льняные повязки. Несмотря на внутреннее беспокойство, она старалась чётко выполнять все указания.

Время от времени она бросала взгляды на Сейрона, поражаясь его почти железной выдержке и силе духа.

— Держите его, пожалуйста, — попросил лекарь, передавая Маре металлический зажим. — Необходимо зафиксировать кожу вокруг раны.

Девушка осторожно прижала инструмент, стараясь не усилить боль. Но даже лёгкое касание заставила принца напрячься. Капли холодного пота струились по его лбу.Но он продолжал молчать, плотно смыкая веки и сдерживая стоны.

Медленно и осторожно лекарь ввёл тонкую металлическую пластину под древко стрелы, отделяя наконечник от стержня. Щелчок металла вызывал у всех присутствующих невольный вздох облегчения. Оставшийся фрагмент вытащили одним быстрым движением. Рана раскрылась шире, выпуская поток крови.

— Быстро перевяжите! — приказал лекарь, протягивая Маре чистую ткань.

Девушка действовала стремительно, наложив тугую повязку поверх кровоточащего места. Лекарь закрепил повязку, пропитывая её целебной мазью из маленького флакончика.

— Драконий корень, — пояснил он. — Успокоит воспаление и ускорит заживление.

Стоя рядом с кроватью, на которой лежал принц Сейрон, Мара ощущала, как внутри неё что-то сжимается от противоречивых чувств. Тот, кого она привыкла считать воплощением надменности и высокомерия, сейчас выглядел беззащитным и уязвимым. Противоречивые эмоции боролись в её душе: раздражение соседствовало с сочувствием, гнев переплетался с жалостью.

Но длилось всё это недолго. Стоило леди Мелинде и лекарю отойти, холодные, жестокие глаза принца распахнулись и в них читалась привычная жестокость, пусть и приглушённая болью.

— Что ты здесь делаешь? — зашипел на неё принц, едва заметно шевеля губами.

— Выполняю приказы вашей матери.

— Вот как?..

— Подать вам маковый отвар? Доктор сказал, что это поможет приглушить боль.

— Нет.

— Почему?

— Я не нуждаюсь в маковом отваре, — сквозь зубы процедил Сейрон. — Может быть, мне нравится боль.

— Скорее всего, вам просто нравится так думать, ваше высочество. Все эти игры до поры, до времени.

— До какой ещё поры?

— До той, пока вы не познаете настоящей боли.

С поразительным упорством принц не сводил с девушки взгляда. А Мара упрямо избегала его взгляда. Ей неприятно было смотреть в эти глаза. Если глаза — это зеркало души, то в этих она видела безжизненную пустыню и смертоносный вихрь.

Если когда-нибудь большая власть достанется этому человеку, то помоги им всем бог!

— Надеюсь, ты доволен? — вернувшись к ложу, леди Мелинда нависла над сыном словно грозовая туча, готовая пролиться дождём упрёков.

— Матушка, нельзя ли отложить назидания до утра? На сегодня с меня хватит… — поморщился Сейрон.

— Ничего бы этого не случилось,если бы ты хоть иногда слушал меня! Зачем было лично возглавлять патруль? Подобающее ли это занятие для принца?

— Зараза мятежа и преступлений растёт и множится повсюду, матушка, — жёстко бросил Сейрон, поднимая голову. — Город, вслед за замком, превращается в змеиное гнездо, и никто ничего не делает. Пальцем не шевелит.

— Ну, ты дошевелился? Теперь вот полежи.

Мелинда подошла к инкрустированной шкатулке, вынула оттуда тяжёлый бархатный мешочек и протянула его девушке.