Книга Его своенравный трофей, страница 59 – Александра Питкевич

– Думаю, что вполне могу больше не присутствовать на празднике. Принцессу передали под патронат степей, да и с ней достаточно прислуги, чтобы справились без меня, – пройдясь по шатру, подняв соскользнувший со спинки кресла плащ, поделился мыслями князь.

Одной рукой мужчина потирал забинтованное плечо, едва заметно кривя губы. Видно, раны болели, как бы он не старался сделать вид, что все в порядке.

– Да и ваше присутствие теперь там не обязательно, – посмотрев на меня, добавил князь. Мужчина выглядел спокойным, почти умиротворенным, хотя и усталым. – Как считаете?

Я считала, что мое мнение не имеет особого значения, но не могла не отметить, что он поинтересовался. Словно признавал мою значимость не только в качестве оттеняющей безмолвной фигуры, как это обычно случалось с женщинами, даже высокого статуса.

– Думаю, никто не обидится. Не после того, как вы меня выиграли у Гансуха.

– Не сожалеете? Кажется, он был к вам весьма серьезно расположен.

– Такова моя судьба.

– Не перекладывайте ответственность за собственное будущее на богов. Они помогают, но не решают за нас. Никто не подталкивал вас под локоть, когда вы покинули мое поместье.

– Вы мне будете это припоминать еще долго, так ведь?

– Думаю, до внуков, никак не меньше, – и генерал, суровый и грозный, вдруг улыбнулся.

В шатер внесли целый поднос, уставленный небольшими плошками, и я вдруг поняла, что очень соскучилась по еде родной страны. Так много мяса исыров, нехватка риса и овощей сказывались, кажется, на самом характере, делая меня боле6е раздражительной, как бы я ни старалась сдерживаться. И вот теперь в нос ударил запах маринованной редьки, запеченных грибов. А в центре подноса стояла плошка с чистым, белым рисом, пропитанным каплей уксуса.

– Вы так голодны? – темная бровь удивленно поднялась вверх. Мое нетерпение не укрылось от князя. И, как ни странно, не вызвало у него возмущения. Я почему-то считала, что Чжан Рэн будет недоволен подобным проявлением эмоций, прямым нарушением этикета. Но все оказалось иначе. Недостаточно хорошо я знала этого человека, чтобы предвидеть его реакции. И это следовало исправить.

– Я соскучилась по вкусу дома, – позволяя себе немного больше свободы, ответила сдержано.

– Тогда приступайте.

Я уже слопала половину чашки риса, когда поняла, что князь не ест. Он просто сидел за столом и наблюдал за мной.

– Вы не голодны? – чувствуя неловкость, рискнула спросить. У нас впервые была возможность поговорить нормально и спокойно, без обвинений, страха и обид.

– Нет. После лекарств ничего не лезет. Что бы ни съел, потом будет мутить. Очень уж горькие снадобья у моего лекаря. Я пробовал разные варианты, но самый удачный – пропустить ужин. Иначе ночь не буду спать.

Я отставила чашку, больше не чувству голода. Под внимательным взглядом, как сказал генерал, «ничего не лезло».

– Продолжайте. Не обращайте на меня внимание,– досадливо скривившись, наблюдая за моими действиями, как можно мягче произнес генерал.

– Я уже наелась. Благодарю.

Чжан Рэн покачал головой, и поднялся.

– Как вам будет угодно.

Подойдя к одному из фонарей, генерал затушил его совсем. Затем так же поступил со вторым, оставив теплиться только небольшой огонек за непрозрачной стеклянной рамой, что давал слабый желтый свет. Присев на край постели, не сводя с меня глаз, мужчина стащил сперва один сапог, по-военному ровно поставив его на край ковра, а после проделал то же самое со вторым.