Книга Его своенравный трофей, страница 56 – Александра Питкевич

– Завтра после полудня, – вновь потянув меня к шатру, уже вполне спокойно ответил князь. А затем, с вновь появившейся злостью, добавил: – Но все это время вы будете неотрывно находиться при мне.

На это мне было нечего возразить. К тому же, все это было пока к месту: я рассчитывала посмотреть на нового императора и его брата вживую и уже потом принять решение, от которого будет зависеть судьба всей страны. Кто прав? Те, кто называет старшего князя взбалмошным и ненадежным или те, кто верен ему, несмотря ни на что?

Стража развела полы шатра, пропуская нас внутрь.

– Дайте больше света, – следуя позади, тут же велел лекарь. К моему удивлению, его саквояж, со всем необходимым, уже стоял в шатре, прямо по центру стола, словно мужчина и не рассчитывал сегодня остаться без работы. Рядом уже ждал большой медный таз, наполненный водой, дымился пузатый чайник, установленный над углями.

– Подготовился, – хмыкнул князь, наконец выпуская мою ладонь и указывая на привычного вида складной стул. – Присаживайтесь, моя драгоценная. Это будет не быстро. Мастер Сюй любит делать свою работу тщательно.

– Потому что потом вы не даете мне возможности что-то поправить. И, как самый нерадивый из больных, на следующее утро садитесь в седло, вместо того, чтобы выждать положенный срок, – с упреком произнес лекарь, раскрывая свой саквояж и выкладывая на стол инструменты поверх чистого отреза ткани.

– Такова участь приграничного генерала, – вполне спокойно, занимая свободный стул, ответил на это Чжан Рэн. В шатер, неся несколько больших ламп, от чего внутри стало светло, словно в полдень, вошли несколько солдат.

Поставив фонари там, где указал лекарь, двое из них подошли к генералу, и на мгновение скосив глаза в мою сторону, принялись помогать командиру снимать одежду, пропитанную кровью. Когда на мужчине осталась одна нижняя рубашка, солдаты в нерешительности замерли.

– Она останется, – кинув на меня хмурый взгляд, бросил генерал и распустил завязки на поясе. Мокрый рукав прилип к ране, и не желал так просто сниматься. Сжав зубы, генерал резко дернул ткань, скидывая испорченную одежду на пол и глядя только на меня.

Белые и красные полосы старыхшрамов на поджаром теле. Повязка через плечо, от совсем новой раны, уже пропитанная кровью. И несколько порезов, что вновь открылись после резкого рывка ткани.

– Ну и зачем такое? – недовольно покачал головой лекарь, махнув рукой солдатам, выгоняя их. – Можно все было сделать аккуратно, правильно.

– Вот и делай. А я не барышня, чтобы отмачивать одежду в кадках и бояться боли, – буркнул генерал, возвращаясь на стул.

– Посмотрел бы я на того, кто посмел бы вас так назвать.

**

Лекарь, не обращая больше на меня внимания, принялся умело и быстро обрабатывать раны мягкой тканью, зажатой деревянным пинцетом и пропитанной в чем-то едко пахнущем. Генерал ни разу не вздрогнул, только иногда морщил лоб, когда влажная материя касалась раны.

– Можно не зашивать. Все не так плохо. Только давайте попробуем хоть несколько дней прожить без новых порезов. Вам нужно восстановиться, – вернувшись к саквояжу и снимая крышку с одной из своих многочисленных баночек, попросил лекарь.

– Это уж как получится. Сам видишь, дела идут не совсем так, как было запланировано, – хмыкнул генерал, скосив глаза в мою сторону.