Книга Его своенравный трофей, страница 46 – Александра Питкевич

Первой подла голос катунь. Шагнув вперед, став по левую руку от хана, она протянула ладони, укрытые длинными рукавами. Темно-красной, с синими полосами, ткани коснулся розовый прозрачный шелк. Они держались за руки, не касаясь кожи друг друга.

– Приветствую тебя в степи, моя новая дочь, – мягко и громко провозгласила катунь на моем родном языке.

– Приветствую тебя, мать, – перезвоном колокольчиков прозвучало чуть неуверенно на языке кочевников. Вновь поднялся одобрительный гул. Если присланная невеста говорит на языке жениха, пусть сбиваясь, пусть медленно… Лучшим образом показать свое уважение империя не могла.

– Твой отец и мой муж. Хозяин степей, хан Додай, – впустив одну ладонь девушки, представила катунь.

Хан шагнул ближе, и ничуть не стараясь скрыть восхищения, расцеловал девушку в обе щеки. Принцесса тут же залилась румянцем, но не дернуласьна такое нарушение всех правил.

– Наша Великая Мать, – продолжила катунь, подводя принцессу к старухе, что так и сидела на стуле.

Осторожно убрав руку из ладони катунь, принцесса медленно, плавно, словно лебедь, опустилась на колени и коснулась лбом сложенных на земле рук.

– Приветствую, бабушка, – прозвучало глухо, но достаточно громко, чтобы близстоящие услышали.

– Поднимись, приблизься, – строго велела старуха, и протянув руку, поймала принцессу за подбородок. Под светом яркого солнца, мать хана внимательно, придирчиво осматривала лицо девушки.

Я видела, как дрожат под многослойными рукавами плечи принцессы, но она терпела, ждала и не поднимала глаз, пока старая женщина не убрала руки.

– Хорошо. Только тонкая сильно.

– Откормим на степной еде, мать. За это не переживай, – поддержав поднимающуюся принцессу за локоть, чуть качнула головой катунь. Движение было едва заметным, но перья на высокой короне закачались.

– Проследи, – строго велела старуха, и прикрыла глаза, словно это было все, что ее интересовало в этот день.

– Слушаюсь, мать, – и совсем другим тоном, каким отдают приказы солдатам, приказала: – Алаг, поди сюда!

Ряды кочевников раздвинулись, и из глубины, в сопровождении таких же молодых людей, вышел ханыч. Высокий и широкоплечий. Кажется, он был даже на голову выше своего отца. Ясные, неожиданно, светлые глаза, смотрели на принцессу внимательно, оглядывая с ног до головы. И во взгляде вспыхивало неприкрытое восхищение. Свита, видя непроизвольную реакцию степного принца на невесту, принялась с восторгом хлопать молодого мужчину по плечам.

– Твой жених и мой третий сын, Алаг, – с гордостью объявила катунь.

И только теперь принцесса подняла взгляд. Внимательные карие глаза встретились с голубыми. Девушка смотрела строго, с вызовом и предупреждением, как могут только невинные девицы. Между степняком и дочерью северных гор словно шел немой диалог, которого никто из нас не слышал, невольными свидетелями которого мы стали.

Все вокруг замерли. От решения принцессы, от ее реакции на ханыча ничего не зависело, но казалось, в этот миг решалось, будут ли эти двое счастливы, или их ждут годы нелюбви и презрения.

И ханыч улыбнулся. Мягко, с нежностью. Из складок кафтана он вытянул ленту, вышитую так плотно, что нельзя было определить цвет основы. Сделав шаг вперед,молодой воин поднял тонкую руку девушки, укрытую многослойным шелком. И повязал ленту поверх ткани, не затягивая крепко узел.