Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 83 – Рина Сивая

– Это просто был неправильный гаспачо, – улыбнулся я и заказал нам с сыном двойную порцию картошки.

Диего Солер

Я никогда столько не улыбался, как за время того обеда. И, наверное, я никогда в жизни столько не умилялся всему. Как Александр пересчитывал картошку в наших тарелках, уверенный, что мне положили больше, но сбивался, потому что умеет считать только до пятнадцати. Как он пачкал руки и губы в кетчупе и уворачивался от матери, пытавшейся всучить ему салфетку. Как сосредоточено вытирал каждый пальчик, когда ту же самую салфетку подал ему я. Как пил через трубочку молочный коктейль и тер глаза, сурово заявляя, что он не устал.

И хотел бы я сказать, что все мое внимание было приковано к сыну, но это была бы ложь. Я не следил за Анной специально, но невольно отмечал каждую ее реакцию. Как нежно она улыбалась, глядя на сосредоточенно считающего сына. Как качала головой и вздыхала, когда он капал соусом на футболку. Как показательно хмурила брови, пытаясь привести ребенка в порядок, а потом отворачивалась, чтобы спрятать улыбку, когда Александр беспрекословно выполнял мою просьбу вытереть руки.

Каждое действие Анны откликалось во мне не меньше, чем действие нашего сына. Не так, как должно было откликаться действие женщины, с которой я собирался развестись. Она меня цепляла – каждым своим взглядом, наклоном головы, поднятыми глазками. Что-то внутри меня, что-то неизведанное и необъяснимое, тянулось к ней снова и снова, стоило только нам посмотреть друг на друга хотя бы на секунду. Я хотел ей улыбаться. Не потому, что она – мать его моего сына. Потому что она – это она.

Вчерашний вечер что-то изменил во мне, и дело было не в рассказе Аны о наших отношениях. Дело было в ней и том, что она вызывала во мне. Это уже не интерес потерявшего память человека, это не симпатия из-за общего ребенка. Мне не хотелось в это верить, но я давно уже перестал врать сам себе, поэтому признавал: это влечение. То самое сугубо мужское влечение, когда сидящая напротив женщина тебе нравится. Нравится настолько, что хочется ее узнавать, проводить с ней время, держать за руку. И не только это.

Разум бунтовал, напоминая, что у меня есть Елена. Но чем больше времени я проводил в компании Анны и Александра, тем меньше этот довод меня волновал. Мысль о том, что моя семья – это сидящие рядом двое, уже не казалась мне сугубо юридическим фактом. И я пока не понимал, как к этому относиться.

Мы вышли из ресторана спустя час. Александр к тому моменту уже больше молчал и все чаще зевал, но до последнего храбрился и пытался потащить нас гулять дальше.

– Тебе нужно поспать, солнышко, – качала головой Анна.

Александр топал ногой и останавливался на месте, вырывая свою ладошку из маминой руки.

– Нет!

Хмурился, складывал руки на груди, смотрел зло. А у самого при этом глаза едва ли не слипались.

– Саша! – Ана предприняла еще одну попытку, но наш сын оказался непреклонен.

– Я хочу гулять!

Если честно, я понятия не имел, как реагировать на детские истерики – такого опыта я у меня еще не было. Дети Сары если и пытались при мне капризничать, всегда делали это в присутствии своей матери, а та могла их успокоить одним словом. Я был уверен, что и Анна умела парочку подобных фокусов, но, когда она поднимала на меня немного извиняющийся, немного испуганный взгляд, я просто не смог остаться в стороне.