Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 66 – Рина Сивая

Диего легко нашелся у браной стойки на первом этаже. Его массивная фигура в том же костюме, что и утром, выделялась на фоне остальных посетителей, среди которых больше туристов в прогулочной одежде, чем бизнесменов.

На спинке высокого стула – пиджак. Рукава рубашки были закатаны до локтей, две верхние пуговицы привычно расстегнуты. Ди чуть горбился, чего почти никогда себе не позволял, и крутил пальцами бокал с чем-то янтарным. Виски скорее всего. В особо тяжелые моменты Солер предпочитал именно его.

– Привет.

Соседнее место удачно свободно, его и заняла. Рядом тут же появился бармен, но я ему лишь отрицательно мотнула головой, и разочарованный парень переключился на другого гостя.

– Привет.

Взгляд Диего, поднятый на меня, чуть-чуть заплывший. Ди еще не пьян, но трезвым я бы его тоже не назвала. Это несколько напрягало.

– Я, вроде бы, не так долго собираюсь, – нахмурилась, точно ворчливая жена, и кивнула на стакан. – Это какой по счету?

– Первый, – Диего печально улыбнулся, но не стал при этом выглядеть недовольным. Скорее, уставшим и измотанным, и меня этот его вид очень беспокоил. – Хави отказался пить со мной дальше. Пришлось искать другие варианты.

Конечно, радовало, что из всех возможных «вариантов» Солер выбрал именно меня. Но… не так я себе представляла нашу беседу. Совсем не так.

– Послушай, Ди, – я хотела объяснить, что ему лучше пережить этот сложный этап с кем-то близким, собиралась ту же Елену упомянуть, но Диего не дал мне продолжить: весь подобрался, резко вскинулся и посмотрел на меня одновременно хмуро и удивленно.

– Ты зовешь меня Ди?

У сеньора Солер, видимо, был план на этот вечер: удивить меня настолько, чтобы я окончательно потеряла дар речь. И ему это удалось! Я даже испанский на какой-то миг забыла, просто сидела и хлопала глазами, не зная, как реагировать на этот вопрос.

– Так меня зовет только Хави, – поняв мое состояние, решил пояснить Диего.

– Да… знаю… – я закашлялась и отвернулась. Как мне объяснить ему, что и сама не помню, почему и как начала называть мужа именно так? Я даже не была уверена, что подхватила эту привычку от Хавьера, мы познакомились позже, чем это обращение плотно вошло в мою жизнь. – Просто… не знаю, как так вышло. Я всегда так тебя звала.

Солер не отреагировал, все так же смотрел на меня двояким взглядом, чуть сведя своипышные брови к переносице. И я поспешила добавить, чувствуя себя максимально неловко:

– Если тебе неприятно, я не буду.

– Нет, – неожиданно отказался Ди. Причем, его отказ звучал так уверенно, будто Солер за неполную секунду успел его осмыслить, взвесить и принять как верный вывод. – В том и дело, что от тебя это звучит как-то… естественно, что ли. Не понимаю. Но мне, скорее, приятно, чем наоборот.

И снова, будто бы случайно, в голову лезут слава Хави. «Он не помнит тебя как человека, но он помнит ощущения, когда ты была рядом с ним». Это ведь то же самое, да? Ди так и сказал – звучит естественно, потому что он это чувствует. Пусть и не помнит, как я шептала его имя ему на ухо.

Та самая надежда, которую я хотела и не хотела принимать, вдруг расцвела пышным бутоном. Это признание Диего показалось ей лучшим доказательством слов Хавьера о том, что старший Солер все еще что-то ко мне испытывал. Да, пусть это не любовь, а лишь легкая симпатия. Но любая дорога начиналась с одного шага, пусть и маленького.