Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 61 – Рина Сивая

Одернул себя, напоминая, что Анна мне никто. А эти глупые чувства, что вдруг просыпаются, когда она оказывается рядом – это все игры моего покалеченного разума.

И вот мы снова встретились. Сидим друг напротив друга. Смотрим. А потом эта просьба о разговоре наедине и фото, которое просто не могло быть правдой.

Я ведь не дурак. И не слепой. Я видел сходство, что называется, «фамильное». Но никак не мог уложить в голове факт, который так упорно туда просился. Не мог, потому что боялся. А внутри уже кровь стыла и дышать было нечем. Даже расстегнутая пуговица не помогала.

Последняя надежда – что это ребенок Хави. Что мать оказалась права, что Ана мне изменяла, пусть даже и с собственным братом. Что она именно такая, какой ее описывала сеньора Солер: гулящая, меркантильная, обманчивая.

Но смотрел в ее глаза и понимал все еще до того, как Ана произнесла это вслух.

Принять сына было несложно. Куда сложнее было принять тот факт, что я о нем ничего не знал.

И вот он, тот самый страх, который догнал меня спустя пять лет: что я забыл что-то настолько важное, что сломает мне жизнь. Мог ли я забыть про сына?

Мне говорили про жену, которая меня бросила. Про дом, бизнес, рано ушедшего из жизни отца. Но никто и никогда не говорил мне о том, что Анна была беременна. И я могу понять, почему: мои родные могли просто об этом не знать, если мы не рассказали. Но что, если Ана рассказала об этом мне?

Если это так, я возненавижу себя. За эти пять лет, что не решался набрать один-единственный номер и задать один-единственный вопрос. Возненавижу ее за то, что все эти пять лет она растила моего сына без меня. Чем я мог обидеть собственную жену, что она решила так мне отомстить? Или она ушла именно поэтому – потому что узнала о ребенке?

Я не мог выдержать этот наплыв вопросов. Мне нужно было очистить голову, очистить мысли. А тут так не вовремя Елена со своим недовольством.

– От того, что я буду выбирать выражения, правда не изменится! – упрямо задрав подбородок, Елена смотрела мне в глаза. – Что такого она тебе сказала, что ты пулей вылетел из ресторана? Она угрожала тебе? Шантажировала?

Лучше бы все действительно было так. Тогда бы я поверил, что Ана – та самая стерва из рассказов матери, откупился бы от нее всем, что она захотела, и вычеркнул из своей жизни. А что сейчас? Как навсегда проститься с женщиной, что родила тебе сына?

Боже, я ведь отец. Эта мысль била наотмашь, заставляла сглатывать горечь в горле и по-новому смотреть на вещи. И убеждаться: я всееще ни черта не знал о себе. Наивно верил, что восстановился, что научился жить без большей части воспоминаний. Что я все такой же полноценный человек, как и другие, просто кое-что не помню.

Например, жену. Или сына. Или, может, я забыл что-то еще?

Елена все еще сыпала вопросами, держала меня за руку и дергала за рукав, но я просто не слушал ее. Не хотел. Она сейчас – лишний информационный шум, который мешал мне осознать и принять самого себя в первую очередь.

– Елена, пожалуйста, помолчи! – бросил резко, отцепляя от себя чужие пальцы. Возможно, излишне грубо, поэтому в зеленых глазах горела обида. Но мне на нее плевать. Не сейчас, с этой мелкой проблемой я разберусь когда-нибудь потом. – Мне нужно побыть одному. Я позвоню.

Не стал ждать ответной реакции, и так прекрасно догадываясь, какой она будет. Недовольно поджатые губы, укор в глазах, возможно, крепкое словцо, брошенное мне в спину. Меня это лишь окончательно выведет из себя, а я и так чуть держался.