Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 177 – Рина Сивая

Она глубоко вздохнула, и ее пальцы вцепились в мою спину так, словно она держалась за спасительную скалу в бушующем море.

– Я не против дать тебе шанс. Я... я даже хочу его дать. Потому что вижу, какой ты с нашим сыном. Потому что чувствую, что ты такой же, каким я тебя помню. И потому что, черт возьми, мое сердце до сих пор замирает, когда ты рядом.

Ана отстранилась всего на несколько сантиметров и посмотрела на меня. Ее глаза были полны слез, но в них горел огонь – огонь той самой силы, что позволила ей выстоять все эти годы.

– Но мне нужно время. Не чтобы решить, хочу ли я этого. А чтобы... чтобы зажить. Чтобы перестать вздрагивать от каждого звонка. Чтобы снова научиться доверять не только тебе, но и самой себе. Чтобы понять, кто я теперь – после всего, что было. И мне нужно делать это медленно. Не прыгать с головой в омут, а... заходить в воду по щиколотку. Понемногу. День за днем.

Она положила ладонь мне на грудь, прямо над сердцем, и я почувствовал, как оно бешено заколотилось в ответ.

– Я сломалась тогда, когда думала, что тебя не стало. И сейчас ты предлагаешь склеить осколки обратно. Но я не хочу быть той же самой вазой, Диего. Я хочу стать мозаикой. Сильнее. Прочнее. Красивее, может быть. Но для этого нужны время и терпение. Обещаешь ли ты дать мне их? Обещаешь ли не торопить? Обещаешь ли... ждать?

В ее голосе звучала такая незащищенность, такая обнаженная надежда, что у меня перехватило дыхание. Это был не ультиматум. Это была просьба. Самая важная просьба в моей жизни.

Я накрыл женскую ладонь своей и крепко сжал.

– Обещаю, – выдохнул я, и в этом слове была клятва, крепче любой юридической бумаги. – Я буду ждать столько, сколько потребуется. Я буду рядом на каждом шагу. На расстоянии вытянутой руки. Или дальше, если тебе будет так комфортнее. Я буду заходить в воду ровно настолько, насколько ты позволишь. И ни сантиметром глубже.

Я посмотрел на женщину, что держал в своих руках, и впустил в себя всю ее боль, весь ее страх, всю ее надежду.

– Я не собираюсь склеивать осколки, Ана. Я буду бережно собирать каждый кусочек этой мозаики. И любоваться ею каждый день. Потому что это – ты. И я уже никогдане перестану этого делать.

Одинокая слезинка сорвалась вниз, но я не успел бережно собрать ее своим пальцем: моя невероятная, восхитительная жена приподнялась на носочки и коснулась губами моих губ. Аккуратно. Ласково. Не столько целуя, сколько обозначая свое желание и переплетенный с ним страх.

Но это был лучший поцелуй в моей жизни, потому что я чувствовал все грани его искренности.

– Еще слишком рано предлагать вам перебраться из отеля на виллу, да? – уточнил я, когда почувствовал, что Анна начала отстраняться. Мне было дико сложно отпустить ее, и я пытался растянуть наши объятия на максимально продолжительное время.

Тихий смех заставил и меня улыбнуться.

– Это не по щиколотку, Ди, – совсем не расстроено покачала головой моя жена. – Это сразу по пояс.

Я тяжело выдохнул, но все же позволил Анне отстраниться, хоть и не отпустил ее руки. Так и стояли, держась и смотря друг другу в глаза, пока я медленно вырисовывал круги большим пальцем по нежной ладошке.

– Мы обязательно это обсудим, Ди. Правда. Но чуть позже.

Принять это было несложно. Сложно было убедить себя подождать – но и с этим я мог справиться, когда видел робкую, но счастливую улыбку.