Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 176 – Рина Сивая

Алекс заметил меня даже раньше, чем я его, но этот радостный крик я не пропустил бы, даже будучи глухим.

– Привет, – я подхватил сына на руки и прижал к себе так крепко, что Александру пришлось шлепать меня руками по плечам, чтобы я его не задушил. – Я так соскучился!

– И я, – светил улыбкой мой малыш. – И мама. Но ты ее обидел, поэтому она тебе в этом не признается.

А я уже ловил взглядом ее похудевшую фигурку в удалении, и сердце сбивалось с такта. Хотелось подлететь туда, к ней, так же, как это делал Алекс. Подхватить на руки, поцеловать и не отпускать больше никогда.

Но вместо этого я собирал в кулак всю свою выдержку и медленно шел навстречу, проговаривая как мантру: не спешить, не давить, не требовать. Просить и вымаливать при необходимости, располагать к себе и убеждать, но неболее того.

Я просто был искренним, таким открытым, как никогда и ни с кем. И это сработало.

Я чувствовал, как ниточка между нами, едва не исчезнувшая от действий моей матери, стала плотней. Все еще очень тонкая, некрепкая, но она уже не грозилась порваться от малейшего дуновения ветра. И я собирался делать все, чтобы она становилась все толще и толще, дорастая до размера якорной цепи. Чтобы связала так, что и не выбраться.

Но пока я оставлял Анну и сына в кругу их семьи, позволяя им насладиться встречей. А сам шел навстречу брату, в нетерпении постукивающему пальцами по капоту авто.

– И как все прошло? – поинтересовался Хавьер, стоило мне только остановиться рядом. – Шансы есть?

– Надеюсь, да, – я улыбнулся, ощущая одновременно и дикую усталость, и огромное облегчение.

Я не помню, сколько спал за последние дни – возможно, хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать часы. Но сегодня я буду засыпать счастливым, зная, что смогу пожелать своей жене спокойной ночи хотя бы в виде сообщения.

– Ну, кажется, твои надежды услышаны, – как-то странно усмехнулся Хави и подмигнул кому-то за моей спиной.

Я обернулся, но еще до этого воздух наполнил запах ее духов. Тех, которые я, кажется, все-таки помнил.

– Ди, – выдохнула Ана, остановившись в метре от меня.

– У меня очень срочный звонок, – голосом, однозначно выдававшим его ложь, сообщил Хавьер и, улыбнувшись моей жене, удалился, оставляя нас в условном одиночестве посреди шумной улицы.

– Да?

Она не ответила. Только посмотрела так странно, словно решалась на что-то, а после одним отчаянно широким шагом сократила расстояние между нами и уткнулась лбом мне в плечо.

Я обнял ее инстинктивно, словно мои руки просто не могли поступить иначе. И судорожный всхлип, последовавший за этим, убедил меня, что все сделано верно.

– Я тоже тебя люблю, – донесся до меня голос, заглушенный моим собственным телом. Но я весь обратился в слух, поэтому слышал слова своей жены так четко, будто каждое из них отпечатывалось сразу на подкорке. – Сильно. Так сильно, что даже не понятно, чего в этой любви больше – боли или счастья.

Анна замолчала, и я почувствовал, как она задрожала в моих объятиях. Я не смел шевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий момент.

– Я так устала бояться, Диего, – ее шепот был едва слышен, но обжигал мне кожу сквозь рубашку. – Бояться, что проснусьи снова получу какую-нибудь бумагу. Бояться, что ты передумаешь. Бояться, что все это – просто сон, и я вот-вот рухну обратно в ту пустоту, где была до твоего возвращения.