Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 170 – Рина Сивая

– Знаешь, дочь, – неожиданно обратился ко мне папа. – У нас с твоим мужем был уговор, который я, если честно, не собирался соблюдать.

Я вопросительно приподняла бровь, но ответила мне мама:

– Он просил, чтобы мы уговорили тебя дать ему шанс.

Именно об этом и предупредил меня Диего совсем недавно. Только Солер не учел того факта, что Литовцев-старший тоже собирался играть не по правилам.

– С этим он, по-моему, и без нас справился, – хохотнул отец, но уже через миг вновь стал серьезным и собранным. – И, как мне кажется, заслужил чего-то более весомого, чем скупое прощание.

– Что? – искренне удивилась я.

– Лёня! – так же искренне возмутилась мама, у которой, в отличие от меня, с пониманием проблем не было. – На что ты толкаешь девочку! Они же только помирились!

– Ты где здесь девочку увидела, мать? – не поддался папа. – У них ребенок! И пять лет, которыеони просрали! Да я бы на их месте ни минуты не терял! Тем более, когда есть, кому присмотреть за Сашкой!

Взгляд серых глаз, доставшихся по наследству нам с сестрой, вновь вернулся ко мне. Но в них не было никакой холодности, упрека или даже неодобрения. Только вселенское понимание и отеческая теплота.

– Давай, – папа кивнул головой туда, куда совсем недавно удалился Ди. – Иди. Я же знаю, ты этого хочешь.

Он еще не закончил фразу, а я уже шагала в нужном направлении. Сначала неуверенно и робко, но с каждым шагом все быстрее и быстрее.

Потому что папа был прав, как и всегда: я безумно этого хотела.

Диего Солер

Раньше я думал, что ад на земле – это открыть глаза и не вспомнить, кто ты такой.

Теперь я знал, что помнить – гораздо больнее, чем не знать ничего.

Я помнил каждую минуту, проведенную с Анной и моим сыном. Каждый их взгляд, улыбку, прикосновение. И сходил с ума от того, что всего это больше нет в моей жизни.

Первым делом после пробуждения я хватал телефон и набирал заветные цифры, но снова и снова натыкался на короткие гудки. В течение дня я только и делал, что думал о них – о своей семье. Вечерами возвращался в пустой дом , где тишина давила на уши свинцовой тяжестью, и хотел выть от тоски.

Я не представлял, что мог привязаться к кому-то так сильно, чтобы испытывать столько ломающих мой самоконтроль эмоций за раз, лишившись тех, кто дороже жизни.

Валерия игнорировала меня целые сутки. Не отвечала на сообщения. Сбрасывала звонки. Я ненавидел ее всем сердцем, ведь она дала мне глупую надежду – на помощь и на исправление. А потом так жестоко ее отобрала.

К моменту, когда сестра моей жены все-таки вышла на связь, Маркос уже отозвал все мои заявления в суд. Я больше не разводился с Анной, но она все еще разводилась со мной, и от этой мысли мне буквально выкручивало кости.

Лера назначила встречу в отеле. Не в ресторане, к которому я уже привык, а в баре в стороне от основного холла. Я наивно подумал, что она собиралась устроить мне встречу с женой, но, увы, за барной стойкой меня ждала на Анна.

– Скажу сразу: мне плевать, кто тебя подставил, я все равно считаю, что ты виноват, – задала тон нашей беседе Валерия после того, как нам принесли напитки: мне – кофе, горький и обжигающий, ей – чайник травяного чая.

Ее слова ударили под дых. Я сжал свою чашку так, что шероховатая керамика ручки чуть не отвалилась.

– Моя мать, – выдохнул я, чувствуя, как горечь поднимается к горлу. – Но это не оправдание. Только объяснение.