Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 154 – Рина Сивая

К счастью, хоть тут реакции долго ждать не пришлось.

«Я надеялась, что ты это скажешь».

Меня порадовало, что в этой ситуации у меня имелся хоть один союзник. Но мой следующий вопрос о том, как там Ана, Лера уже проигнорировала, хотя сообщение прочитала. И градус моей радости заметно упал, сменившись липким, неприятным чувством изоляции – изоляции от собственной семьи.

Я срывал рабочий день и себе, и своему секретарю, снова и снова спрашивая у нее, удалось ли что-то выяснить. Бланка заметно нервничала, когда раз за разом отвечала, что делает все возможное. Но мне было этого мало. Я должен был разобраться во всем сию секунду.

– Может, вам стоит обратиться к сеньорите Мартинез? – в какой-то момент предложила Бланка, откровенно уставшая от моего пристального внимания. – В конце концов, это она ваш адвокат, а не я.

Я замер посреди кабинета, пронзенный отчаянной догадкой. Да, Елена – мой адвокат. И именно она могла действовать от моего лица, ведь еще пару лет назад я выдал ей доверенность на ведение судебных процессов. Но не могла же Мартинез использовать свое положение для того, чтобы рассорить меня с женой?

Логика подсказывала, что я ошибался. Но в тот момент я руководствовался совсем не ей, когда прыгал в машину и отправлялся по адресу, где провел достаточно ночей за прошедшие годы.

Я не звонил и не предупреждал о своем визите. Я даже не был уверен, что Елена окажется дома, хотя мы договаривались, что работать она будет именно там. Просто воспользовался своим комплектом ключей, завалявшимся в машине, подумав, что настал прекрасный повод наконец их вернуть.

Но Мартинез оказалась на месте. Она громко разговаривала с кем-то по телефону, расхаживая по комнате, когда я вошел в квартиру, но быстро свернула разговор, заметив меня в коридоре.

– Диего?

На ее лице не было ничего лишнего, кроме искреннего удивления. Но этоне сбило моего боевого настроя.

– Какого черта ты сделала? – не сдерживая рычания, поинтересовался я, шагая вперед.

Елена нахмурила свои тонкие брови. Несмотря на позднее время, она расхаживала по дому в тонкой шелковой пижаме, прекрасно мне знакомой, будто только проснулась. Раньше ее домашний вид мне даже нравился. Сейчас вызывал лишь глухое раздражение.

– Я не понимаю, о чем ты, – холодно и уверенно произнесла Мартинез, складывая руки на груди. Ее взгляд отражал полное равнодушие.

– Ты единственная обладаешь правом подавать исковые заявления от моего имени!

На какой-то миг Елена замерла, обдумывая мои слова, а затем ее лицо расслабилось.

– Ты о заявлении на развод что ли? – выдохнула она так, будто речь шла о билетах в кино, а не моем браке. – Я подавала только его. Но ведь ты сам об этом просил.

– ЧТО?!

Я подошел вплотную, заставляя женщину отступить, но за ее спиной была лишь запертая дверь в кухню, и далеко Елене идти было не куда. Она смотрела на меня настороженно, если не пугливо, и явно не видела причин для подобного моего поведения.

– Ты сам просил! – чуть повысив интонации, заявила она, но уже к последнему слову ее глаза забегали из стороны в сторону, словно Елена вдруг поняла, что моя злость вовсе не безосновательна. – Сам… твоя мать сказала, что ты все обдумал и принял решение развестись.

Пришла моя очередь вздрагивать. Даже ярость на миг притихла, пытаясь понять, послышалось нам или нет.