Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 135 – Рина Сивая

Подойти и предложить переспать в открытую? Да я скорее сгорю от стыда!

Надеть самое развратное белье и продемонстрировать его Ди? Боюсь, в моем чемодане нет ничего подходящего под это определение, а в моем сердце – подобной смелости.

Ждать, когда Диего сам решится? Велика вероятность, что мои сомнения к тому моменту сожрут меня изнутри.

Ведь это в моей голове Ди – мой муж, которому я бы хотела хранить верность. Но в его я – почти незнакомка.

Понимая, что пресловутые сомнения выспались, в отличие от меня, я тяжко выдохнула и поднялась на ноги, постаравшись не разбудить сына. К счастью, Алекс всегда радовал меня крепким сном, поэтому даже не вздрогнул, когда я случайно стянула с него часть одеяла. Вернув ее на место, я поцеловала сына в щеку и, накинув халат поверх сорочки, вышла в гостиную часть нашего номера.

Разумеется, никого в ней уже не было. Телевизор был выключен, пульт от него аккуратно лежал на середине журнального столика – в нашем доме Диего оставлял его ровно в том же месте. Из освещения горели только настенные лампы по обе стороны от дивана – мы с Лерой оставляли их в качестве ночника, если ночью Саше вдруг приспичит сходить в туалет. Меня подкупило, что Ди тоже об этом подумал.

Сам Солер, очевидно, уже спал в соседней комнате. Дверь туда была плотно прикрыта, и даже через щелку у пола свет не пробивался, чтобы предположить, будто Ди мучается от бессонницы, как и я.

Глупо было надеяться на иное, но… я почему-то надеялась?

Нельзя было сказать, что я испыталаразочарование, но какой-то укол в области сердца ощутила, мысленно сразу же ругая себя за него. Нельзя быть такой наивной, Аня. Нельзя верить собственным мыслям, оторванным от реальности. Нельзя выдавать желаемое за действительное, иначе реальность может очень болезненно ударить по нервам.

И все же меня тянуло – туда, к белоснежной двери, из-за которой не доносилось ни звука. Диего никогда не храпел и даже почти не ворочался во сне, поэтому вряд ли я могла бы услышать что-то подобное. Но все же бесшумно, на одних носочках приблизилась, укладывая ладошку на холодную дверную ручку.

В фильмах в такие моменты к дверному полотну прикладывали пустой стакан – не знаю, насколько это действенный способ подслушивания, я никогда его не использовала, но сейчас огорчилась, что не прихватила с собой ничего.

Ведь тишину нарушало только мое дыхание. И больше ничего.

Настойчивый голос внутри уговаривал войти внутрь. Или хотя бы заглянуть в щелочку, чтобы убедиться – Диего мирно спит, в отличие от меня, чтобы завтра утром проснуться свежим и полным сил, а не полусонным чучелом с синяками под глазами. Это ведь так просто – чуть надавить пальцами и толкнуть дверь вперед: пары сантиметров было бы достаточно.

Это же наш Ди, поддакивал разум окрыленному сердцу.

Но я так и не смогла поддаться этим уговорам.

Я не хотела выглядеть в глазах мужа сталкером, караулящим его во сне. И будить Диего своим визитом не хотела, ведь наутро у Солер наверняка запланировано много дел.

Поэтому я отодвигала свои желания в сторону одновременно с тем, как отступала на шаг вглубь гостиной. Быть эгоисткой я тоже пока не научилась, хотя Лерка постоянно твердила, что в разумных пределах самолюбие мне даже полезно.

Но не сегодня. Работой над собой я займусь как-нибудь потом, когда мое очередное испанское приключение подойдет к концу или хотя бы получит какой-то определенный статус. А пока я просто глотну воды, сделаю дыхательную гимнастику, как советовал когда-то мой психолог, и попытаюсь уснуть. Возможно, мне повезет достаточно, чтобы даже успеть выспаться, ведь учитывая поздний сон Алекса, проснуться он тоже должен не рано.