Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 121 – Рина Сивая

Взмахнув руками, мама как подкошенная опустилась на диван, но ни я, ни Сара не бросились к ней. Вероятно, не я один чувствовал неискренность.

– Ты всегда излишней к ней придиралась, – пожала плечами Сара. – А ведь Анна в целом была неплохой девушкой.

Получать такую поддержку от сестры было несколько непривычно. В те времена, когда я по крупицам собирал осколки своей прошлой жизни, с вопросами о своей жене я обращался и к Саре с Марией. Но если последняя в своей привычно-легкомысленной манере отмахнулась от менясловами, что не слишком много проводила с нами времени, то другая сестра была более откровенной. Правда, ее рассказы звучали сухо и по-деловому, без деталей или каких-то оценок, из чего я сделал вывод, что Сара придерживалась маминой точки зрения.

Но сейчас я вдруг осознавал, что все было не так. То, что я принимал за сухость, – это типичная для Сары сдержанность; отсутствие деталей – это недостаток информации от того, что Сара и Анна действительно мало общались.

Сестра мало говорила не потому, что не хотела плохо отзываться о моей жене. И не потому, что поддерживала мать.

Всего лишь потому, что особо рассказать мне Саре было нечего.

– Она и тебя успела обработать? – прищурившись, шипела мать на старшую из своих дочерей. – Эта гадкая интриганка…

– Хватит! – снова повысил я голос, заставляя сеньору Солер замолчать на полуслове. Я больше не собирался выслушивать оскорбления в адрес Анны и уже предупреждал об этом. – Мама, ты, кажется, не услышала, что я сказал совсем недавно. Я не позволю тебе втаптывать в грязь имя моей жены!

– Бывшей жены! – перешла на крик мать. – Когда ты с ней разведешься…

– Я не собираюсь с ней разводиться!

Я впервые произнес это вслух – и почувствовал, как спадает напряжение, а злость уступает место облегчению. Я не собирался разводиться с Анной. И, кажется, это решение я принял уже давно.

Мои слова шокировали мать сильнее, чем неожиданная поддержка Сары. В глазах сеньоры Солер мелькнуло что-то, чего я раньше никогда не видел – страх. Настоящий, животный страх потерять то, что она так отчаянно пыталась удержать.

Но было уже поздно.

– С этого дня, мама, ты больше не приходишь в мой дом, – отступив, поставил я ее перед фактом. – Не звонишь мне. Не пишешь. Ни мне, ни моей жене. А если однажды захочешь увидеть внука – только через меня и только тогда, когда я буду уверен, что ты не навредишь ему.

Габриэлла побледнела и вскочила с дивана еще быстрее, чем на него падала.

– Ты… ты не можешь так поступить. Я твоя мать!

Кажется, до нее наконец-то дошло, что я не шутил. Но сдаваться и идти на попятный я не собирался.

– Могу и поступаю. То, что ты меня родила – единственная причина, почему я еще разговариваю с тобой. Но если ты попробуешь снова вмешаться в мою жизнь – я исчезну из твоей навсегда.

Ответных слов ждать я не стал: развернулся и пошел к выходу. Мне в спинудонеслось мое же имя, произнесенное дрогнувшим голосом, но сердце осталось непоколебимо.

Я не обернулся, но остановился у выхода, когда ко мне обратилась Сара:

– Довезешь меня до студии? Я сегодня без машины.

Кивнув ей, я вышел из квартиры и вызвал лифт. Тот распахнулся сразу же, будто заранее знал, что я захочу уйти как можно скорее.

Когда двери закрылись, я впервые за долгое время почувствовал, как что-то внутри меня… освободилось.