Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 118 – Рина Сивая

Меня так и подмывало сесть в машину и броситься за матерью, хотя она, скорее всего, уже была дома. Я до этой минуты и не догадывался, почему квартира сеньоры Солер находилась так недалеко от моей виллы, в районе пусть и новом, но не самом престижном. Когда я оказался там в первый раз, удивился, почему человек с моим достатком не обеспечил единственного родителя чем-то получше.

Потому что Габриэлла Солер хотела быть рядом со мной. Всегда.

Это уже не забота. Это – наваждение, если не сказать грубее: патология.

Я не хотел обострять. После того вечера, где сначала Хави, а потом Анна делились со мной откровениями, я понял, что отношения с мамой испорчены окончательно, но не нашел в себе сил сказать ей это лично. Просто начал игнорировать ее звонки, односложно отвечал на сообщения, а на расспросы сестер о том, почему я так наплевательски отношусь к матери, заявлял, что это – не их дело.

Судя по всему, это было моей ошибкой. Нужно было сразу объяснить Габриэлле Солер, что ее поведение для меня максимально неприемлемо.

И вот во что это вылилось: я умудрился обидеть сразу двух женщин, которые решили спеться на фоне своих задетых чувств. Ведь об Алексе и Анне моей матери рассказала именно Елена.

Последнюю я не винил – с ее стороны мое решение действительно могло выглядеть некрасиво, да и быть той, кого отодвинули в сторону ради другой женщины – это больно. И почему она решила поделиться всем именно ссеньорой Солер, я тоже понимал: у Елены и мамы пусть и не сразу, но сложились вполне дружелюбные отношения.

Поэтому последняя и привезла сегодня мою мать на виллу, воспользовавшись известным обоим кодом от системы безопасности. Тот самый, который я прямо сейчас стоял и заменял на новый.

Больше никаких внеплановых гостей в моем доме. Хватит с меня родственных набегов.

Эта ситуация… словно сняла с меня пелену, заставив взглянуть на вещи трезво. Я вдруг осознал так много вещей, которые до этого и не казались мне важными.

Что отношения мамы к Анне – это эгоистичная ревность.

Что материнская забота выглядит совершенно не так, как мне пыталась доказать Габриэлла Солер, а так, как моя жена заботилась о моем сыне.

Что привязанность матери к Елене – это не симпатия, а удовлетворение от того, что мое увлечение Мартинез не настолько серьезное, чтобы хотя бы на время забыть о ней, сеньоре Солер.

И что мне давно пора именно это и сделать: забыть о той, которая оставалась близкой по крови, но не по духу.

У меня было две нити и два выбора, какую из них оборвать, чтобы они не тянули меня в разные стороны. И я без раздумий выбирал, какую именно из них следует разрезать.

Разговор с матерью отложил на утро. Срываться к ней вечером, когда эмоции бурлили – значило закончить все очень и очень плохо. Но когда утром я поднимался в лифте на нужный этаж, те же чувства злобы, ярости и ненависти заполняли меня с новой силой.

– Диего?

Дверь открыла Сара. О том, что она тоже решит посвятить это время визиту к маме, я даже не подумал. Хотя имелась вероятность, что вины сестры в этом и не было: моя мать должна была понимать, что я не спущу на тормозах ее поведение, и могла подстраховаться, используя другого из своих детей в качестве щита. Хави отпадал по вполне очевидным причинам, Мария укатила куда-то на острова с очередным своим ухажером, поэтому оставался всего один вариант.