Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 114 – Рина Сивая

– Не переживай, сынок, – похлопав Ди по плечу, сеньора Солер обошла его по дуге так, чтобы оказаться как можно дальше от меня. Но даже не понизила интонации, произнося следующие слова: – Из тебя отец получится куда лучше, чем из твоей непутевой жены – мать.

Кажется, Диего снова возмутился – громко, но я не расслышала слов. Просто смотрела вслед женщине, грациозной походной удалявшейся из комнаты и из этого дома, и понимала одну простую вещь:

Габриэлла Солер не простит мне моего возвращения. Она столько сил приложила, чтобы навсегда отдалить меня от Диего и этого дома, что теперь просто не сможет смириться со своим проигрышем. И плевать ей на то, что Ди пошел против нее. Плевать и на Хави, который выяснил всю правду и вряд ли теперь станет общаться с матерью как прежде.

Нет, эта женщина уже нашла виновного в моем лице, и не успокоится, пока не раздавит меня в очередной раз.

Она ведь прекрасно знала мои самые слабые места – я сама их демонстрировала что тогда, что сейчас, цепляясь за самых близких своих людей. Сначала – за мужа. Теперь – за сына. И если в своих угрозах отнять у меня Александра Габриэлла была хоть на каплю серьезна… мне действительно страшно.Ведь с ее связями она может гораздо больше, чем я и мой адвокат.

Я слышала, как за свекровью закрылась входная дверь. Нет, Габриэлла Солер не отпускалась до показного захлопывания – она вышла тихо, как и подобает королеве. Но в опустившейся на комнату тишине щелчок замка прозвучал так, словно кто-то взвел курок пистолета.

А его дуло замерло точно у моего виска.

Я не знаю, сколько прошло времени с момента, когда за сеньорой Солер закрылась дверь. Наверняка немного, ведь Диего – не тот человек, который долго пребывает в ступоре, в отличие от меня. Но каждая секунда в той давящей, оглушительной тишине тянулась для меня целую вечность.

Потому что меня охватил страх — не просто тревога, а ледяной, парализующий ужас. Впервые в жизни я осознала: кто-то может отнять моего ребенка.

– Ана.

Пальцы Диего скользнули по моему запястью так осторожно, словно я была хрустальной вазой, готовой рассыпаться от одного неловкого движения. Но я не отреагировала, и тогда Ди обнял меня.

Как тогда, давно. Просто обвил руками и притянул к своей груди, прижавшись губами ко лбу. Так до боли знакомо… и так чуждо сейчас.

– Прости, Ана, – выдыхал Солер мне в волосы, сжимая объятия крепче. – Моя мать неуправляема. Она не должна была…

– Я знаю, какая твоя мать, – я отстранилась. Сегодня все происходило впервые, и впервые в руках Диего я не чувствовала себя спокойно. – Она никогда не пыталась казаться другой.

И все же без Ди мне зябко, но я лишь обняла сама себя в попытке то ли сдержаться, то ли согреться.

– Раньше… – он запнулся, словно побоялся произнести вслух, но все же продолжил: – Раньше она тоже говорила тебе такие вещи?

– Не в столь грубой форме, – я кивнула, невольно цепляясь взглядом за каминную полку, где все еще стоял нетронутый бокал с вином. И вернулась туда, куда не хотела возвращаться: в воспоминания о первой встрече с сеньорой Солер.

Ди пригласил ее к нам. С его братом и сестрами к тому времени я уже была знакома, а мать он оставил на десерт. Я помню, как переживала, сотни раз переставляла тарелки на столе, расправляла скатерть, выставляла стулья в ровную линию.