Книга И пеплом стали звезды, страница 46 – Рина Сивая

Третье: без помощи торговца, указанного Ив в своем сообщении, выбраться мне будет сложно. Значит, к нему тоже сходить придется.

Четвертое, почти самое неприятное: я не верила, что полковник Элиас обо мне так легко забудет. Может, Улье и представлял для него большую опасность, но вряд ли предатель, добравшийся до столь высокого звания, позволял себе спускать на тормозах даже мелкие неудачи вроде моего побега. Без влиятельной поддержки я, конечно, мало что могла сделать, но в нашу единственную встречу Элиас оставил впечатление архонца умного и осторожного. Значит, я буду в опасности всегда, пока он находится среди командования Космофлота.

Поэтому еще одна правда Улье, уже пятая: мне нужно прятаться там, где у Элиаса нет власти: вне систем Межгалактического союза и подальше от проигрывающих нийцев с гардийцами.

А значит, как можно дальше от Таймарина.

Это было самым неприятным откровением, которое не могло принять мое сердце, но к которому спустя несколько часов рассуждений пришел здравый смысл: как бы мне не хотелось видеть Тая, как бы не хотелось сообщить ему о себе, я — это бомба замедленного действия, которую держал в руках полковник Элиас. Я опасна не только для самой себя, но и для тех, кто попытается мне помочь, а Тай, без сомнения, будет в числе первых.

Возможно, даже если я найду способ с ним связаться, он и не успеет получить мое сообщение: его перехватит кто-то из сообщников предателя, а дальше Таймарин станет рычагом давления на меня. Или, наоборот: Элиас будет использовать чувства Корте, чтобы влиять на меня. А я ведь тоже помчусь к нему, сломя голову, если Тай позовет.

Но так мы оба окажемся под ударом, давая полковнику возможность уничтожить двоих одним ударом. Могла ли я подставить Тая? Я не хотела этого больше всего на свете.

Поэтому, разбивая руки в кровь о неровный пол, воя в голос и умываясь слезами, я принимала самое отвратительное, самое сложное и самое болезненное решение в своей жизни: дать Таймарину жить без меня. Если он сможет это пережить, если на его новом месте службы у него все сложится — я буду только рада за него. Не сейчас, конечно — сейчас меня рвет на куски от боли и безысходности, но когда-то позже я совершенно точно порадуюсь, узнав о том, что Корте получил очередное повышение, стал командиром целойфлотилии или получил новую награду.

Я буду радоваться, когда он станет самым молодым генералом-архонцем. Улыбнусь, когда узнаю, что он нашел себе архонку с достаточной степенью совместимости, чтобы завести с ней ребенка. Пожелаю счастья, если он решит именно с ней провести оставшуюся ему жизнь.

Но пока буду только кусать губы в кровь, сжимать пальцы так сильно, что ногти впивались в кожу, заламывать руки от тупой боли в груди и молить всех существующих и выдуманных богов лишь об одном:

— Пожалуйста, пусть он живет!

Я уснула на полу, свернувшись клубочком. Тело ныло от жесткости покрытия, но усталость перекрывала всякий дискомфорт. А утром я впервые проснулась с сухими глазами. Веки были тяжелыми, будто сделаны из свинца. В районе сердца образовался ледяной метеорит. Все еще было больно, до безумия больно. Но я смогла подняться на ноги, собрать весь свой немногочисленный скарб в сумку, положить бластер в карман длинной накидки с капюшоном и покинуть номер.